Другой Мир. Мир Фэнтези.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Другой Мир. Мир Фэнтези. » Фанфикшен » ТГ. Долг Жизни


ТГ. Долг Жизни

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

Название: ТГ. Долг Жизни
Автор: miralissa
Бета: я за неё
Жанр: romance/adventure
Рейтинг: PG-15
Пейринг: ТГ/ГБ
Размер: макси
Статус: закончен
Предупреждения: AU,ООС и прочие чудеса!)))
Таймлайн: действие происходит после матча в «Локоне Афродиты», история с Локоном затерта до дыр, но вот захотелось и о ней написать! Правда, она будет, вроде бы не на первом месте, но... тут уж - как получится!))

- За тобой Долг Жизни, некромаг! – высокая черноволосая девушка с резкими чертами лица обнаружила нужного ей человека на Башне Привидений, где он, как ей и говорили, рисовал, покусывая карандаш крепкими белыми зубами.
- Я ничего тебе не должен! – мгновенно отозвался парень, зная, как безжалостны магические законы, особенно, касающиеся такой серьезной вещи, как Долг Жизни.
    Если признать его за собой – то не освободишься, пока не выплатишь. А вот иметь такой Долг по отношению к некромагу – себе дороже, вдвойне страшнее. Некромаги – опасные люди, это он знал не понаслышке, будучи сам представителем данной магической касты. И что придет в голову потребовать за этот Долг хрупкой девушке со звенящими серебряными браслетами на запястьях – неизвестно. Поэтому парень изо всех сил старался вывернуться из весьма скользкой ситуации, мгновенно просчитав, что, как ни крути, а основания для подобного безапелляционного заявления у скуластой девушки все-таки есть.
- Что ж, - с нарочитым вздохом сожаления проговорила девушка, слегка усмехаясь, - как хочешь! Придется требовать Долг с неё!
    Некромаг скрипнул зубами, прикидывая, стоит ли сразу атаковать наглую девицу или еще получится поторговаться.
- Думаю, тебе стоит конкретизировать свою… просьбу! – с нажимом на последнее слово медленно произнес он. – И, для начала, все же, высказать её мне.
- Я так и думала, что мы поладим, Бейбарсов! – мило улыбнулась  девушка, а её зубы хищно блеснули в темноте. – Ты же не хочешь втянуть Гроттер в жуткие черномагические ритуалы с необратимыми для светлой волшебницы последствиями, правда?
    Глеб молчал, с силой сжимая в пальцах карандаш. Нет, убить сразу не получится, слишком уж она сильна, сам видел. Значит, дуэль с шумом, воплями Сарданапала и прочими ненужными порядочным некромагам атрибутами. А у него и так проблем хватает, еще все помнят его несостоявшийся бой с Валялкиным. Бой…  смешно вспоминать! Он так и не выпустил искру по этому ничтожеству, только ради Тани!
    Но сейчас надо действовать быстро. Или уничтожить  египтянку, или взять на себя этот Долг. Но тогда придется исполнять, иначе нельзя. Все зависит от того, что ей нужно…
    Сказать по правде, Бейбарсов был уверен, что легко от неё он не отделается, а уж после упоминания о ритуалах, в которых она может приказать участвовать Тане… нет!
- Я признаю за собой Долг Жизни! – четко произнес некромаг. – Передаю тебе право распоряжаться мной по своему усмотрению, пока ты не сочтешь мой Долг выплаченным. Долг на мне и требовать его еще с кого-то, кроме меня, ты не смеешь! Тебя устраивает формула?
- Вполне, - усмехнулась довольная  брюнетка. – Думаю, тебе  тоже хочется покончить с этим поскорее. Жду тебя завтра, здесь, в пять утра. Что от тебя требуется – расскажу по прибытию на место назначения.
    С этими словами Маланья Нефертити повернулась спиной к Бейбарсову и, словно потеряв к нему всякий интерес, легко сбежала по ступеням Башни вниз.
    Египтянка была крайне довольна своей победой. Все-таки, влюбленный некромаг – легкая добыча. Именно поэтому таких не бывает. Но ей повезло. Один такой идиот все-таки нашелся, слава Анубису! Да еще один из сильнейших…
    Нет, Маланья была просто в восторге, что все так удачно складывается. А Долг он выплатит, если не хочет, чтобы его рыжая возлюбленная пострадала. Но об этом можно не беспокоиться. Костьми ляжет, сам помереть согласится, лишь бы она в безопасности была. Да, она обязательно добьется своей цели. Уж теперь, с таким должником, как этот русский некромаг все будет так, как она пожелает.
    Маланья не слышала, как в руке Бейбарсова хрустнув, сломался карандаш.

***
    Глеб так и не пошел к Тане в магпункт, хотя и страшно хотелось отогнать от неё всех этих шумных друзей и истеричных  ветеринаров и просто побыть с ней вдвоем, хотя бы пару минут. Он знал про Локон и про то, что она должна наговорить имя на него. Признаться, была у него  мысль заставить её произнести свое имя, угрожая убить Валялкина, но  теперь… Он не имеет права ни на какие серьезные решения и, тем более, на жизнь и любовь Тани, пока не выплатит Долг.
    И тут впервые Глеб неожиданно подумал, что это даже и к лучшему, что не пришлось прибегать к этому унизительному шантажу, заставляя девушку наговорить его имя. Это было бы совсем уж мерзко, хотя, цель оправдывает средства, но она, даже полюбив его с помощью этого сильного, вне всяких сомнений, артефакта, все равно помнила бы его позор и способ, каким он заставил её. А, значит, магия Локона постепенно ослабевала бы и… Что случилось бы потом, когда с глаз Тани спала бы пелена, Глеб даже боялся себе представить.
    Правда, теперь, когда у Тани оставалось всего лишь несколько часов, чтобы наговорить имя, Глеб уже понимал, что не успеет. Понятно, чье имя она наговорит на артефакт. Уж точно не его. Она боится его, вообще, боится  всего нового и неизведанного. Своего ветеринара знает уже много лет, привыкла и думает, что так будет всегда. А то, что люди взрослеют, и отношения тоже не остаются на уровне одиннадцати лет, об этом забывает. Думает, что всегда будет ходить с Валялкиным, держась за руки, а он – целовать её в щечку и говорить, как прекрасна и удивительна жизнь?
    А ведь он, Бейбарсов, прекрасно чувствует, что не к Валялкину её тянет, что не вспыхивает в её глазах желания, когда она рядом с  ветеринаром, и руку из его руки она все время  неосознанно, но старается выдернуть побыстрее. И, если наговорит имя Валялкина – будет с ним всю жизнь, конечно, но вот будет ли счастлива – это еще вопрос!
    Впрочем, это уже не его дело. Видят боги, он сделал все, ну, или почти все, что может некромаг, чтобы завоевать её любовь. И он не отступится, нет, конечно! То, что сломить Локон и Танино упорство будет в сотни раз сложнее, чем просто Танино упорство, Глеб знал и так. Просто сейчас, когда он взял на себя Долг Жизни за спасение Тани на матче перед Маланьей, он не мог сделать ничего. Отныне его жизнь принадлежит египтянке, пока она не сочтет его долг выплаченным и не отпустит его особой магической клятвой.
    «Ничего, малышка, ты все равно будешь моей, с Локоном или без, но моей! – прошептал Глеб, спускаясь в свою комнату. До рассвета оставалось совсем недолго, поэтому надо было быть готовым к встрече с некромагиней. О том, что нужно от него этой странной и яркой ведьме, Глеб старался не думать заранее. Ясно же, что так просто она его не отпустит. Надо предупредить Ленку и Жанну, чтобы знали, в случае чего, где его искать и с кого спрашивать за его внезапное исчезновение.
    А Таня… она ничего не должна знать, а то начнет еще чувствовать себя обязанной ему или, того хуже, станет его жалеть и винить во всем себя… нет уж, не надо. Он уж, как-нибудь выплатит этот долг, он же некромаг, что с ним может случиться? А вот если с ней произойдет что-то плохое, он жить не сможет. Потому что, пока она жива, у него есть шанс. А вот если её не станет – не станет и его. Он не сможет жить без неё. И не из-за проклятья его ведьмы-учительницы, совсем нет, это Глеб недавно понял с пугающей ясностью. 
    Ощущение было совсем другим, необычным и страшным для него. Сердце начинало колотиться, когда она всего лишь  проходила рядом, а  ревность при взгляде на шепчущего ей  что-то на ухо Валялкина, становилась совершенно  нестерпимой. Просто не было для него во всем мире дороже и любимее  человека, чем эта строптивая, язвительная рыжая девочка с загадкой в зеленых глазах.
    И он сделает все, чтобы только ей было спокойно. Просто спокойно, раз уж любовь в ней ему вызвать не суждено.

2

Таня, уже оправившись после падения, лежала в магпункте.
    Целый день вокруг неё топталась толпа народу, Ванька носился вокруг, как ненормальный, некромаг из угла своими глазами сверкал, Ягун что-то щебетал, Ягге поила лекарствами...
    Как же Таня была рада остаться одна! Мало того, что и Ванька и Бейбарсов так и норовят друг с другом подраться, так еще и покоя от них нет ни днем ни ночью! Впрочем, сейчас это даже к лучшему. После падения на поле Таня чувствовала странную опустошенность, как будто все это произошло не с нею. Таню беспокоило  её странное спасение: не та  часть действия, которую она еще помнила, как Ванька пытался спасти её, ринувшись на поле на пылесосе. Если честно, ничем он ей особо и не помог, но  Таня была ему благодарна, испытывая теплые и нежные чувства. Но гораздо больше беспокоило Гроттер то, чего она не помнила и что рассказали ей учителя и друзья: о том, как Бейбарсов и подоспевшая ему на помощь Маланья Нефертити, задержали её падение и уничтожили штырь, на который она очень прицельно падала.
    Таня отлично осознавала, что от штыря её ничто не спасло бы, вот и выходило, что она должна Бейбарсову за спасение жизни.   
    Правда, не только ему, Сарданапал сказал, что сам бы он не справился, если бы не эта Маланья. И с чего это она бросилась Глебу помогать? Но, по крайней мере, египтянка уж точно от неё ничего за это не потребует, а вот Бейбарсов…
    Таня поежилась. Сказать по правде, она была на сто процентов уверена, что сегодня вечером, так или иначе, но некромаг обязательно придет. И ругала себя за те смешанные чувства, что испытывала при этой мысли. Она и боялась увидеть некромага, и хотела, чтобы он пришел. Какой девушке не льстит, когда её так любят, как этот парень? Вот если бы он только был менее брутальным!..
    Таня вздохнула и обругала себя. У неё же есть Ванька, верный, преданный и хороший друг, который всегда поможет… да только не слишком-то она к нему испытывает сильные чувства, из тех, что положено испытывать девушке к своему парню. А вот с некромагом совсем даже наоборот! И тянет, и от поцелуя с ним  просто с ума сходит!
    Гроттер покраснела, вспомнив, как поцеловал её Глеб перед матчем. И, тотчас же, словно холодной водой окатило – вспомнила, что поцелуй был платой за Пуппера и его освобождение от проклятья. Ну, вот почему этот некромаг такой отвратительный!  Шантажировать её в обмен на  жизнь Пуппера – это уже просто  надо быть изувером и негодяем полным! Одно слово – некромаг…
    Но почему тогда она так много о нем думает? Почему, когда он до её дотрагивается, её словно током пронзает?
    Не было ответов на эти каверзные вопросы у девушки с Локоном Афродиты под подушкой. И не было несчастнее Тани Гроттер никого в Тибидохсе уж точно. Потому что – или называй имя на Локон и вот, пожалуйста, получите вашу любовь и распишитесь в вечном счастье; или же, если так и не решишься имя назвать – останешься на всю жизнь одна и никто тебя не полюбит, даже те, кто, вроде, с тобой, от тебя отвернутся.
    А что делать, если никак невозможно выбрать? Если с одним тебя связывают просто годы дружбы и доверие, а с другим чувство  захватывающей дух, неизведанной страсти и общие интересы? Ей же, и вправду,  совершенно не о чем говорить с Ванькой, а с Бейбарсовым интересно всегда… Что делать?
    Таня в этот момент очень хотела, чтобы пришел кто-то и сделал за неё выбор. Правда, сразу же становилось стыдно за такую трусость. Но что делать, если на самом деле ничего не понимаешь?
    И вот теперь среди ночи Таня лежала в одиночестве и смотрела на толстую белую свечу. Ее пламя дрожало. Оно то начинало метаться, то замирало, то вытягивалось и горело тонко и остро, отблескивая на ширмах.
«А не погадать ли?» – подумала Таня.
    Она вгляделась в огонь и произнесла:
– Ванька!
    Пламя свечи весело дрогнуло, выросло и потянулось к потолку.
– Ага… Попробуем по-другому. Пуппер! – сказала Таня.
    Пламя свечи сложилось в витиеватую, трудноопределимую фигуру и начало потрескивать.
– Ург! – тихо произнесла Таня.
    Пламя грустно и вопросительно дрогнуло, точно интересуясь, а стоит ли ворошить прошлое.
    «Хорошо, что тут Ягуна нет. Он бы сказал: «Ну и зажралась же ты, Татьяна Леопольдовна!» – подумала Таня и, вздохнув, решительно произнесла:
– Крушипесиков!
    Ничего. Никакого эффекта. Таня решила попытаться еще раз:
– Грызистаканчиков!
    Снова ничего. Свеча спокойно горела.
– Ну ладно, ладно… – проворчала Таня, отлично знавшая, что у магии неважно с юмором. Она все воспринимает буквально. – Бейбарсов!
    Свеча зашипела, огонь заметался и погас. Магпункт погрузился во тьму. Лишь белели светлые полотнища ширм.

    «И что это могло бы значить?» - Таня в растерянности зажгла свечу вновь.
    Почему-то возникла абсолютная уверенность, что сейчас, вот в этот самый момент, должен появиться некромаг и начать уговаривать её произнести его имя на Локон, который, как чувствовала Таня, жег через подушку все сильнее, требуя у временной хозяйки решения.
- Пусть он придет! – прошептала Таня, сама не зная, кого имеет в виду. – Почему он не приходит?
    Улегшись на подушку, Таня долго глядела в потолок, по которому метались причудливые тени. Так ничего и не решив, она вздохнула и провалилась в сон, сказав себе, что с утра обязательно поговорит с Сарданапалом. Быть может, он подскажет, что ей делать?

***
- А ты пунктуален! – с удовольствием произнесла Маланья, усаживаясь удобнее на крышку  саркофага из гробницы фараона, которую она использовала в качестве летательного инструмента. – Люблю точность!
- То, что ты любишь или не любишь, меня не волнует! – отрезал Глеб, глядя на восходящее солнце. Некромаг даже не щурился, и Маланья внезапно подумала, что Глеб весьма странный для некромага субъект. Решив понаблюдать за ним пристальнее, египтянка усмехнулась и, не обращая внимания на холодный и неприязненный тон Бейбарсова, небрежно махнула рукой в сторону  востока.
- Лети за мной!
    Глеб, ничего не ответив, запрыгнул в свою ступу  и, не выдержав, с тоской оглянулся на здание школы, где оставалась та, которая уже через несколько часов использует Локон и будет счастлива. А о нем забудет, пока он снова о себе не напомнит. Но это потом, когда он вернет этот чертов Долг  Маланье.
    Дав себе слово как можно меньше думать о Тане, пока он в кабале египтянки, Глеб, не произнеся ни слова, направил ступу за уже отлетевшей на порядочное расстояние Маланьей, от которой не укрылся тоскливый взгляд некромага в сторону жилых помещений Тибидохса.
    Еще раз удовлетворенно поаплодировав себе, что так ловко заручилась поддержкой этого некромага, Маланья переключилась на то, ради чего и помогла ему. Она должна была привезти его на место, и  она почти сделала это.
    Теперь дело за Бейбарсовым. Он сможет выполнить то, на что она положила всю свою жизнь, что ей приказано, но и сама она должна. А не сможет – она заставит его. У неё есть прекрасное средство манипулирования – Гроттер. Некрасиво, конечно, ну, а кто говорил о нравственности некромагов, да и, вообще, темных колдунов? У неё тоже нет другого выхода.

3

Зайдя утром в столовую, Таня первым делом непроизвольно бросила взгляд на стол, за которым обычно сидел Бейбарсов, но ощутила смутное беспокойство, увидев там только Жанну и Лену, негромко о чем-то переговаривавшихся.   
    Вид у обеих был озабоченный и встревоженный.
    «В чем дело? Где Глеб?» - Таня не могла оторвать взгляда от  девчонок-некромагинь, которые, заметив, что она смотрит в их сторону, сделали вид, что ничего не случилось.
    От тревожных мыслей об отсутствующем некромаге Таню отвлек играющий комментатор, плюхнувшийся на стул рядом:
- Слышали новость? Наш Бейбарсов сбежал с Маланьей Нефертити!
    Для Тани слова Ягуна прозвучали как гром с ясного неба.
- Что ты имеешь в виду? Как сбежал? – Таня  сразу же поняла, что это правда, но в душе была напугана своей реакцией на слова внука Ягге. На душе сразу же стало  пусто и гадко, и даже милая улыбка Валялкина сейчас раздражала так сильно, что хотелось убежать куда-нибудь подальше, чтобы никому не портить настроение. Ванька ведь не виноват, что она такая  нерешительная тряпка!
- Что значит – сбежал? – на повышенных тонах  повторила Гроттер, искоса поглядывая на некромагинь и понимая, почему лица тех были так озабочены. – Ягун, ты можешь нормально рассказать, а не вопить, как ненормальный?
    Ясно уловив в голосе Тани раздражение, друзья уставились на неё: Ванька - слегка обиженно и ревниво, а Ягун – с понимающей усмешкой телепата и первостатейной язвы.
- Спокойно, Танька, я понимаю, что тебя, как игрока, конечно, беспокоит исчезновение нашего лучшего нападающего! – Ягун откровенно развлекался. – Впрочем, меня это тоже беспокоит, поэтому я постарался узнать все возможное. Но даже я обладаю весьма скудными знаниями по  поводу этой в высшей степени загадочной истории. Из достоверных источников стало известно, что вчера около полуночи  имел место быть разговор великого и ужасного некромага с египетской  колдуньей, после чего та удалилась в неизвестном направлении. О содержании разговора, увы, неизвестно. Сегодня же с того же самого места  в пять ноль-ноль, на рассвете, был замечен отлет крышки саркофага и ступы, уносящих своих владельцев  опять же, в неизвестном направлении. Вспышка  защищающего   пространства Щита вокруг Магфорда  подтвердила, что  данные субъекты покинули пределы  магической школы  на неопределенное количество времени, возможно, навсегда.
    Тренер Маланьи рвет и мечет, судя по всему, она его и не собиралась информировать о том, что покидает команду. Наш же Сарданапал озабочен, но спокоен, как удалось мне подзеркалить, пока я не был выкинут из его сознания мощным импульсом, меня чуть по стенке не размазало!
- И?.. – нетерпеливо произнесла Таня, ощущая, как сердце с каждым произнесенным словом падает все ниже. – Выводы?
- А выводы, други мои, делаю простые, но верные: Бейбарсов и Маланья сбежали с какой-то определенной целью, но, если Сарданапал ничего не предпринимает, значит, дело в чем-то очень личном. Так как Бейбарсова и Маланью до этого ничего не связывало и дел общих быть у них не могло, делаю умозаключение, что между страстным некромагом и не менее импульсивной ведьмой  вспыхнула внезапная любовь, и они просто сбежали от всех, чтобы побыть наедине! Ну как?
    Ягун победно смотрел на друзей, не замечая, как побледнела Таня.
- Значит, Сарданапал в курсе, но молчит? – переспросил довольный Ванька, словно бы не замечая Таниного состояния сосредоточенной отрешенности.
- Ну да! – кивнул Ягун.
- Значит, можно не опасаться, что этот псих выкинет какую-нибудь изуверскую штуку! – облегченно улыбнулся Валялкин. – Да и теперь тебя он не будет доставать, правда? – обратился он к Тане.
- Он меня не доставал! И он не псих! – вдруг неожиданно жестко ответила Гроттер, резко встав из-за стола. – Извините, но мне надо зайти к директору, я еще вчера хотела. Встретимся на уроках!
   С этими словами Таня,  даже не слушая вопросов ошеломленных таким странным уходом друзей, встала и быстро покинула столовую, решив, что к Сарданапалу теперь необходимо пойти не только из-за Локона, но еще и обязательно узнать какого демона Бейбарсов исчез, да еще и не сказав никому не слова, да еще и с этой девицей! А еще врал, что любит! Впрочем, это и к лучшему, теперь не будет морочить ей голову. И можно со спокойной душой забыть о некромаге, наговорить на Локон имя Валялкина и счастливо жить себе с ним, не думая ни о каких метаниях и неопределенностях.
    Таня решительно вытерла с глаз неожиданно появившиеся слезы и целеустремленно зашагала к кабинету директора, надеясь изо всех сил получить ответы на все интересующие её вопросы.

***
- Сейчас отсюда телепортируем! – Маланья равнодушным взглядом окинула чахлый лесок возле Лысой Горы, где приземлились крышка и ступа. – Каскадом, чтобы след телепорта нельзя восстановить было.
    Каскадное телепортирование было сложным магическим процессом, когда перемещаемый объект или существо несколько раз попадало в разные места, автоматически перенастраивая и путая ориентиры и позволяя избежать преследователей. Глеб знал, что из магов их возраста, очень немногие владеют подобным искусством  магического передвижения. Собственно, из подобных умельцев  он знал только Ленку, Жанну и себя. У него даже мелькнула мысль,  что у некромагов к  такой магии врожденная склонность, но тут его затянуло в очередной телепорт, и Глеб  закрыл глаза, с досадой вспоминая, что так и не спросил у странной девчонки, куда же они направляются.
    Когда, через несколько минут тошнотворных кувырков и головокружительной скачки в пространстве Глеб открыл глаза, то увидел вокруг  стены, сделанные из белого камня, много людей в странных одеждах, говоривших на незнакомом языке и огромный, раскаленный шар солнца в небе.
- Мархабан битв Миср! - церемонно поклонилась Маланья, но в глазах её стыла неуютная насмешка.
    «Добро пожаловать в Египет!» - внезапно возник перевод странной фразы в голове Глеба.

4

- Академик, мне нужно с вами поговорить! – Таня, воспользовавшись тем, что сфинкс, охраняющий кабинет Сарданапала знал её, решительно постучала.
- Заходи, Танюша! Я был почти уверен, что ты придешь! – раздался голос Академика.
    Таня, зайдя внутрь, увидела Сарданапала за своим столом в кресле.
- Академик, мне в руки попал один артефакт… - Таня сразу начала говорить, но  затем, в растерянности, остановилась.
    И что сказать директору?
    «Я не знаю, кого выбрать?»
    Настолько глупо звучит, что  впору просто мямлить извинения и выбегать прочь из кабинета, краснея за свою недалекость и косноязычие.
- Танюша, я знаю про Локон и знаю, зачем ты пришла, - с легким вздохом произнес Академик. – Собственно, мне есть, что сказать по этому поводу, думаю, ты и сама знаешь, что вмешиваться я бы не хотел, но и советовать тебе выбрать темную сторону  души тоже не могу.
- То есть, вы хотите сказать, что  мне стоит выбрать… - начала Таня.
- Без имен! – перебил её Сарданапал. – Знаешь, Таня, я был уверен, что ситуация станет развиваться несколько по-другому и тогда уже точно станет ясно, кто чего стоит. Но вмешались совершенно новые обстоятельства и… -   Сарданапал развел руками, выглядя крайне растерянно. – Я думал, что Глеб придет к тебе и начнет шантажировать. Но, как оказалось, я не слишком хорошо разбираюсь в людях.
- Но почему вы были так уверены, что Глеб?.. – Таня нахмурилась.
    Да, она всегда обвиняла некромага во всех смертных грехах, но слышать, когда это делает кто-то со стороны, причем, не имея на то должных оснований, было очень неприятно.
- Таня, поверь, я могу видеть будущее, ну, некоторые варианты  его развития, - поправился Сарданапал, опуская глаза. – И самым вероятным был тот, что я тебе назвал. Это было бы совершенно в духе некромага, идущего к своей цели. Он обязательно пригрозил бы тебе убить Валялкина, а, возможно, и Пуппера, если ты не наговоришь на Локон его имя.
- Но… ведь ничего такого не было! – с возмущением произнесла Таня, неосознанно защищая Бейбарсова. – Почему вы заранее решили, что будет именно так? Разве то, что он некромаг уже делает его безнадежным для света? Вы же сами говорили, что свет есть везде, даже в самых страшных и темных людях можно его разглядеть! А Глеб ведь далеко не так страшен, как пытается казаться!
    Академик внимательно смотрел на раскрасневшуюся девушку, с таким жаром защищавшую  темного и эгоистичного парня, который хотел получить её в свою полную и безраздельную собственность. Защищала так, как будто очень близкого человека!
- Да, наверное, я все-таки поторопился с выводами… - задумчиво, словно для самого себя пробормотал Сарданапал. – Думаю, что не все так однозначно в этой истории с Локоном, все же, по своей воле он не должен был попасть к тебе, Таня.
- В каком смысле? – недоуменно нахмурилась девушка.
- Я потом расскажу подробности, когда придет время, - ловко увильнул от ответа директор. – А пока… я вижу, ты еще не готова сказать имя на Локон… или я опять ошибся?
    Сарданапал очень серьезно смотрел прямо в растерянное лицо Тани.
- Нет, не ошиблись, - тихо пробормотала Гроттер. – Но ведь мне надо сделать выбор, обязательно, иначе в моей жизни никогда не будет любви…
- Я могу наложить на Локон  заклинание Хроноса, -  голос директора звучал слегка зловеще в тишине кабинета. – Это очень могущественный артефакт, что да, то да. Я не могу отменить его действия, но замедлить на некоторое время мне по силам. У тебя будет еще ровно неделя, чтобы все обдумать и решить, без спешки и боязни остаться одной. Ты будешь избавлена от поспешности и страха ошибки. Думаю, за это время можно точно решить, что тебе нужно. Ты согласна?
    Таня, не колеблясь, кивнула. Конечно, неделя – это не так уж много, но все же, больше, чем несколько часов, что давались ей изначально.
- Можно? – Сарданапал вопросительно смотрел на девушку, которая поспешно достала из кармана прядь волос, отливавшую золотом уже только посередине. Локон требовал решения.
    Академик пристально смотрел на артефакт, который в своей жизни ему видеть еще не доводилось.
- Я  законсервирую его в том состоянии, в котором он находится сейчас.  Хотя… - Сарданапал на несколько мгновений задержал над Локоном руку, слегка  вздохнул и  вернул Локон хозяйке. – Нет, ничего, - покачал он головой на вопросительный взгляд Тани.
    Таня смотрела на артефакт. С виду Локон совсем не изменился, хотя было заметно, что свечение в середине пряди теперь было ровным. Артефакт смирился с заклинанием, сковавшим его.
- Если ты решишь сказать имя раньше, чем пройдет эта неделя, - произнес директор, - то никаких препятствий не будет. Но  взвесь все плюсы и минусы. В этой ситуации тебе не стоит прислушиваться ни к кому. Слушай свое сердце.
    Таня кивнула, бережно пряча Локон в карман. Девушка чувствовала облегчение. Все-таки неделя – это не три часа. Можно все обдумать, понять, решить… только вот…
    Таня внезапно нахмурилась:
- Академик, я вообще-то хочу спросить… куда пропал Глеб?
- А с чего ты решила, что он пропал? – Сарданапал хитро прищурился. – Они с Маланьей отправились по своим делам, задерживать их я не имел никакого права, об их отлете я предупрежден, ну, а куда они отправились – я не спрашивал, это не мое дело. А что?
- Ничего, спасибо, - Таня постаралась придать голосу беззаботное звучание. – Спасибо за Локон. Я пойду.
    Девушка пошла к двери, обуреваемая самыми противоречивыми чувствами после слов Академика.
    Отправились по своим личным делам, значит? Ну и ладно! Значит, эта неделя ей не нужна! Ванька верный, он её любит, никогда не сорвется с места с какой-нибудь девицей отвратительной, как эта высокомерная Маланья. Вот, прямо сейчас возьмет Локон и скажет имя Ваньки, только сначала слезы вытрет, и откуда они взялись?..
- Я, правда, не уверен, что Бейбарсов находится с нею по своей воле, - вдруг раздался из-за спины голос директора, и Таня, забыв о своих обидах, мгновенно повернулась:
- Что значит – «не по своей воле»? Он же некромаг! Разве его можно заставить, тем более, какая-то… - Таня взволнованно замолчала. – Ему угрожает опасность?
    Гроттер диву давалась, почему это её так волнует. Ну, улетел, ну, с Маланьей. Ей-то что? Но приходилось нехотя признаваться самой себе, что ей даже очень есть до всего этого дело. Почему, к примеру, он так внезапно исчез? Вчера же, когда она в себя пришла, был в магпункте, и взгляд не отрывал от неё. Горячий такой взгляд,  её даже в жар бросило, и одеяло она неосознанно натянула повыше. Нет,  было видно, что некромаг волнуется, а то, что он испытывает к ней весьма сильные эмоции, вообще, не подлежало сомнениям. И вот так, внезапно, переключиться на другую девушку… этого не может быть! Или может?
- Что с ним? – тихо, но требовательно спросила Таня у своего директора, решив подумать об этом потом, когда она будет одна и никто не станет ей мешать.
- Таня, если он не поставил тебя в известность – это его право, - покачал головой Сарданапал, показывая, что ничего рассказывать он ей не станет. – Они с Маланьей – темные, очень одаренные маги, поэтому, если у них обнаружились какие-то общие дела – слава Древниру, что они будут их обделывать вдали от Тибидохса. Просто, мне  показалось, когда Маланья пришла предупредить меня, как директора, что она была чем-то очень довольна, как будто выиграла большой и очень желанный приз. И сказала, что Глеб, возможно, вернется через несколько дней. А, возможно, и нет…
- А, возможно, и нет… - автоматически повторила Таня, почему-то сильно испугавшись.
    Она помнила точеное и  холодное лицо Маланьи, её надменную красоту и высокомерное молчание. Почему и куда он отправился?  Ответов на эти вопросы не было.
- А почему она пришла к вам? – задала вопрос Гроттер, чтобы просто увести тему разговора в сторону. Уж слишком пристально и понимающе смотрел на неё Академик.
- Сам не знаю, - Сарданапал смотрел прямо Тане в глаза так честно, что сразу было понятно, что Академик прекрасно знает, или, по крайней мере, догадывается, почему Маланья явилась предупредить об их отлете его, а не, к примеру, своего тренера, что было бы намного логичнее.
    Таня промолчала, понимая, что, если директор ничего не хочет ей говорить, то упрашивать его об этом уж совсем бесполезно.
- Таня, не волнуйся. Глеб – некромаг, да и Маланья недалеко от него ушла, её магия сродни нашей троице, вот о чем ты должна помнить. Они всегда думают только о себе и никому не отдают отчета в своих действиях. Так что – забудь о Бейбарсове. Тебя должна волновать только мысль  о том, что  в запасе – неделя. Потом артефакт покинет тебя, а любви в твоей жизни  больше не будет. Думай только об этом, девочка, - с этими словами Сарданапал отвернулся от обеспокоенной Тани, показывая ей всем  своим видом, что их разговор окончен.
    Таня вышла, плотно закрыв за собой дверь. Но, невзирая на предупреждения Академика, думала она сейчас вовсе не о  Локоне и последствиях своей нерешительности. Сейчас перед глазами стояло красивая наглая физиономия с черными, словно омуты, глазами, нежно смотрящими в загадочные египетские  очи. А вдруг так оно все и есть? А она, дура рыжая, напридумывала себе невесть что!  Любит… Любил бы – доверял!
    «Плевать!» - Таня с силой захлопнула дверь своей комнаты и только тогда дала волю совершенно необъяснимым  слезам.

***
- Чего ты хочешь? – без обиняков спросил Глеб, когда Маланья сняла для них двухкомнатный номер в маленьком отеле, где некромаги затерялись среди шумной толпы туристов. Да и, вообще, никто на них не обращал внимания, видя в Маланье свою, местную. Глеб же воспринимался просто её  знакомым.
- Попридержи колесницу! – Маланья насмешливо фыркнула, понимая, что сейчас некромаг в её полном распоряжении. – Не думай, что я поражена твоей мрачной  загадочностью или, чем ты там еще поражаешь девиц?
- Мы, кажется, сошлись на том, что тебе что-то от меня нужно в уплату Долга? – скрипнул зубами некромаг. – Не думал, что обсуждение моих личных качеств входит в твои условия.
- А ты, судя по всему, вообще, думаешь не так уж часто. Особенно, в последнее время, как в Тибидохс  попал. Впрочем, это твое дело. Меня вполне устраивает безвольный и влюбленный некромаг, который даже не пытается торговаться или убить посмевшего его шантажировать, а просто безропотно принимает Долг Жизни на себя, хотя это твоя Таня должна выплачивать его и тебе и мне. И ты не воспользовался такой оказией! - сарказм в голосе египтянки поражал.
- Ни слова о Тане, не стоит! –  голос Глеба внезапно стал спокойным и вкрадчивым, но Маланья слегка испугалась, почувствовав, как опасен этот парень. – Говори, что тебе нужно, у меня много дел, я должен вернуться.
    У Глеба даже возникла мысль, что он сумеет быстро расплатиться с этой странной некромагиней и успеть еще вернуться до того, как Тане придется наговорить имя на Локон. Возможно, он еще сумеет её убедить…
- Ладно, это твое дело, - ухмыльнулась Маланья, и её красивое лицо стало жестким. – Хочешь быть тряпкой – пожалуйста. Но, надеюсь, ты хотя бы в моем деле сгодишься, вспомнишь все, что есть в тебе, что было заложено тысячи лет назад, о, великий!… -  голос девушки стал каким-то фанатичным, а глаза подернулись поволокой, отчего даже у видавшего виды Бейбарсова по коже пробежали мурашки.
- Что с тобой? – Глеб недоуменно смотрел на впавшую в транс Маланью, смотрящую словно сквозь него. – Ты что, перегрелась? Тут у вас, и вправду, не слишком комфортный климат.
    Но египтянка уже пришла в себя, а её миндалевидные глаза снова стали абсолютно непроницаемы.
- Что ты знаешь об Уаджете? – вопрос был задан неожиданно, а руки Маланьи беспокойно комкали край её белоснежной накидки.
- Око Ра? А причем тут эти сказки? – Глеб совершенно был выбит из колеи странным вопросом. Он, конечно, ожидал чего-нибудь заковыристого от этой ненормальной, но к разговору  по поводу древнеегипетских легенд  некромаг готов не был совершенно.
    Оком  Ра (его еще называли Глаз Гора) был  могущественный  и загадочный артефакт,  из разряда мифических, а значит, как был уверен практичный Глеб, несуществующих. По легенде, бог Тьмы, Сет сошелся в бою с сыном Осириса, Гором и выбил ему левый глаз. Впоследствии, жрецами  Египта  был создан артефакт, отвечающий за распределение жизненной энергии и управляющий душами умерших и фазами Луны.  Естественно, артефакт был окутан тайнами и загадками, с ним были связаны душераздирающие кровавые истории и волшебные россказни. В общем, обычная сказочка для детей.
    Голос Маланьи стал сух и приобрел какой-то металлический призвук:
- Это. Не. Сказки.
- Послушай, - раздраженно произнес Бейбарсов. – Мы же, кажется, договорились, что я должен вернуть тебе Долг. После этого – мы в полном расчете. Ты же тратишь свое и  мое время, хотя могла бы прямо сказать, что тебе от меня нужно. Вместо того чтобы находиться там, где я должен, я сижу черт знает где и выслушиваю твои бредни.
- За Локон беспокоишься? – язвительно приподняла черную бровь египтянка. – Так, чем быстрее ты выполнишь, что надо, тем больше у тебя шансов успеть на праздник произнесения имени.
    Потрясение от  осведомленности  Маланьи Глеб сумел скрыть, сделав вид, что  просто слегка удивлен.
- Не знаю, откуда такие сведения, но это совершенно не твое дело, - голос Бейбарсова опасно  понизил высоту, превратившись почти в шепот. – Давай все же, займемся твоими проблемами. Ведь, судя по тому, что тебе что-то от меня нужно, они у тебя есть?
    Маланья с минуту, не мигая, буравила некромага немигающим взглядом, а потом вдруг неожиданно расхохоталась.
    Глеб, с совершенно бесстрастным выражением смотрел на неё, в который раз убеждаясь, что все темные маги – слегка помешанные. Но здесь, похоже, был тяжелый случай.
- Проблемы… - лицо Маланьи вновь стало каменным. – Можно сказать и так. Только, боюсь, они уже не у меня, а у тебя.
- Может, ты, наконец, скажешь, что я должен  сделать? – Бейбарсов уже начинал терять терпение.
- Само собой, - кивнула египтянка. – Спасти мир.
- Всего-то? – Глеб уже совершенно точно понял, что девушка совершенно ненормальная. – Нет проблем! Только скажи, с чего начинать. За пару  минут управлюсь, ерунда какая!
- Твоя ирония здесь неуместна, - Маланья словно и не замечала издевательского тона некромага. – Ты, конечно, можешь не верить, но мне кажется, что, будучи магом, ты мог бы выслушать меня повнимательнее.
- Я весь внимание, - галантно  произнес некромаг, прикидывая, как бы заставить эту ненормальную отказаться от Долга и отпустить его. Возможно, он еще успеет…

5

«Куда они отправились?» - этот вопрос не выходил из головы Тани, которая, успокоившись и вытерев слезы, пыталась  привести себя в нормальное состояние, при котором можно логически мыслить, не впадая в неконтролируемые вспышки ревности. А это она, судя по всему, и была. Причем, к ужасу Гроттер, именно её самая отвратительная разновидность – когда теряешь способность думать и рассуждать, испытывая только отчаяние и боль. И постоянно хочется рыдать и что-то разрывать на части. По крайней мере, Таня была напугана таким своим состоянием. И, вроде бы, директор сказал, что Глеб с Маланьей не по своей воле, значит, не о чем беспокоиться, и все же…
    «Мне плевать на Топчибукашкина! – твердила она сама себе, нервно  метаясь по комнате. – У меня есть Ванька, мы с ним вместе и любим… по крайней мере, доверяем  друг другу. А Бейбарсов – это просто блажь, бред, страсть, все, что  угодно! Я не могу любить этого человека! Нельзя любить того, кого боишься!»
    Таня глубоко вздохнула и попыталась рассуждать логически, забыв о бегстве некромага с египетской девицей и того, что он  ничего ей не сказал. Он же говорил, что любит! А любимым людям доверяют!  Только вот, видимо, не тогда, когда отношения между ними такие… отвратительные. Она его боится, это факт. Он никогда не слушает, что она говорит, всегда делает то, что нравится ему и она для некромага – просто цель, которой надо добиться. А что потом?
    А потом… слезы и нарочито равнодушные взгляды, когда она  опять увидит, что была всего лишь его очередной целью, которых некромаги всегда добиваются любым способом. И безразличие в его глазах, и его спина, исчезающая в дверях, и абсолютно  безучастное лицо, когда он получит то, что ему нужно. Он некромаг. Он не может иначе, они не умеют любить… а, может, все же, умеют? Он так нежно  смотрит на неё, всегда рядом, когда ей нужна помощь, а его упорство!  Неужели, это  все только для того, чтобы её заполучить? Но это совсем не в его духе! Он многим девчонкам в  школе нравится, но никогда и намека не было, чтобы этим воспользоваться или просто кого-то на свидание пригласить.  А вот теперь с этой Маланьей…
    Таня ничком упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и долго лежала так, не в силах разобраться с этим хаосом мыслей и чувств. А ведь ей еще и с Локоном надо что-то решать!
    Все эти мысли не давали покоя, но вскоре, нервное возбуждение сменилось полной апатией, и Таня не  заметила, как заснула.

***
- Хорошо, что ты знаешь про Око Ра, - произнесла Маланья, приглашающим жестом указывая некромагу на кресло и изящно опускаясь в противоположное. – Не придется рассказывать тебе эту историю сначала.
- Да, пожалуй, начнем с более насущного вопроса – что  же все-таки ты от меня хочешь? – Глеб попытался направить беседу в нужное ему русло, но египтянка неожиданно замолчала, вглядываясь в лицо некромага так пристально, что Глеб почувствовал смутное беспокойство.
- Око Ра, которое, на самом деле было создано самим Гором, - неожиданно начала Маланья, - помогло Гору победить Сета, бога Тьмы и Смерти. Еще тогда, сотни веков назад, Сет поклялся, что вернется и отомстит, забрав амулет у Гора. И мир будет в его власти.
    Глеб безнадежно вздохнул. Он понял, что, пока фанатичная египтянка не расскажет ему все эти сказки и байки, вразумительного ответа, что же она от него хочет, он не дождется.
- Ну, естественно, крутой и коварный злодей, который хочет поработить весь мир – так ново и оригинально! – пробормотал он, вопросительно-раздраженно глядя на отрешенное лицо девушки напротив. – Очень свежо!
- И тогда, когда Гор отправился в Небесные Чертоги, амулет Око Ра был передан его самому доверенному жрецу, Имхотепу, - продолжала Маланья не обращая внимания на недовольного некромага. – Он был хранителем амулета много лет, пока ему не пришла пора отправляться в Царство Мертвых. И тогда, Имхотеп, зная, что Око Ра необходимо запрятать так, чтобы до него не добрался Сет, повелел спрятать амулет в его гробнице.
- Как интересно, - скучающим голосом произнес некромаг. – И, конечно, гробницу ограбили, амулет украли и теперь он… кстати, где он теперь? – внезапно заинтересовался Бейбарсов, решив, что про сам артефакт будет небесполезно узнать поподробнее – а ну как он существует на самом деле?
- Нет, он пока в безопасности, - лицо девушки вдруг озарилось нежной улыбкой, совершенно не похожей на обычную усмешку некромага. – Гробницу свою, уже умирая, Имхотеп зачаровал так, что, после того, как его тело и амулет были запечатаны, она просто исчезла, растворилась в песках. Её до сих пор не нашли, и это - исторический факт!
- Понятно, - Глеб постепенно стал все больше и больше интересоваться разговором. – Так, значит, этот Имхотеп был магом?
- Жрецы, особенно посвященные  высшей касты, все были магами, - кивнула Маланья, почему-то напряженно наблюдая за Бейбарсовым. – Они с самого начала  своего служения  были посвящены в магию смерти.
- То есть, они были некромагами? – ухмыльнулся Глеб.
- Магия смерти и жизни шли в те времена бок о бок, -  Маланья пожала плечами, показывая, что все это для неё привычно. – Это уже потом, со временем, маги разграничили эти две стороны Бытия. Но ты прав, если судить по его знаниям и умениям, Имхотеп был очень даже сродни нам, особенно тебе.
- Маланья, зачем ты подстроила эту историю с Долгом Жизни за Таню? – вдруг напряженно спросил Глеб. – Ты же была уверена, что я соглашусь?
- Конечно, - девушка встала и нервно прошлась по комнате, а затем снова застыла в кресле. – Просто иначе тебя было не пронять, да ты и не стал бы ничего слушать, а сразу попытался  избавиться от меня… каким-нибудь способом. Пойми, Сет ищет амулет и почти подобрался к нему, найдя способ пробраться в зачарованную гробницу. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он попал к нему, иначе в мире воцарятся Хаос и Тьма. Необходимо срочно извлечь артефакт из гробницы Имхотепа и  перепрятать его так, чтобы Сет не смог заполучить его. В амулете – сила всех фараонов, что являлись наместниками Ра в своих смертных воплощениях. Это – огромный, совершенно неконтролируемый пласт магической энергии, способный на полное изменение ситуации  во всем магическом сообществе. Да и не только в магическом. На обычных лопухоидов он тоже способен повлиять, причем, в совершенно жутком смысле. Сету плевать, сколько душ уйдет в Царство Смерти, он хочет только одного – мести и власти.
    Египтянка говорила так обреченно, что Глеб неожиданно подумал о том, что, если хотя бы часть того, что она рассказала – правда, то последствия присвоения этого артефакта темным древним богом могут быть, и вправду, катастрофическими.
- Маланья, я вот только хотел бы узнать, - осторожно начал Глеб, - а причем тут я? С чего вдруг ты обратилась ко мне, да еще и прибегла к шантажу? Я-то каким боком отношусь к этим вашим божественно-жреческим играм?
Египтянка вздохнула и скороговоркой, словно боясь, что некромаг не даст ей договорить, проговорила:
- Потому что только ты можешь войти в гробницу  жреца и забрать оттуда амулет. Ты – и есть воплощение Имхотепа в этом временном промежутке.
    В номере  на несколько мгновений воцарилась тишина, а затем раздался негромкий, но самозабвенный смех Бейбарсова.

***
    Таня бежала по длинным каменным коридорам, забегая в небольшие квадратные и абсолютно пустые помещения,  стены которых были разрисованы полустертыми иероглифами и египетскими рисунками богов и фараонов.
    Абсолютная тишина пугала, Таня слышала лишь стук собственного сердца, и чувствовала, что что-то страшное  дышит ей в спину, заставляя бежать еще быстрей. Она сворачивала, пересекала каменные склепы, проносилась со всей возможной быстротой по узким лазам, петляла по сквозным темным  проходам, но ужас с каждым моментом становился все сильнее, подступая ближе и принося с собою неотвратимое ожидание смерти.
    Внезапно, Таня выбежала в квадратное помещение с небольшой квадратной гробницей посередине, а возле него…
- Глеб! – прошептала девушка, не веря своим глазам.
    Бейбарсов выглядел необычно в белом длинном одеянии до земли и странных сандалиях. Ко всему прочему, его голова была гладко выбрита, что, как машинально ответила Таня ему, на удивление, шло.
    Бейбарсов же просто смотрел на неё, не отрываясь, а в глазах его проступали ужас и страх.
- Таня! Немедленно беги отсюда! – крикнул он отчаянно.- Быстрее, иначе они принесут тебя в жертву, а я здесь бессилен им в этом помешать! Беги, скорее! Я задержу их!
- Но, Глеб, я не оставлю тебя здесь одного! – Таня очень ясно знала, что некромагу грозит смерть, если он останется здесь еще  хоть на несколько минут. – Идем вместе! Я не хочу без тебя!
- Беги же! – Глеб словно не слышал её. -  Сию же минуту! Они идут, я слышу их шаги!
    Таня в этот момент заметила, как дверца в темной части комнаты отворяется и почувствовала неизъяснимый ужас перед тем, что должно было оттуда появиться. Несмотря на отчаянные крики Глеба, она не могла сдвинуться с места. В этот момент некромаг просто подбежал к ней и, взмахнув руками, мгновенно телепортировал из странного помещения.
- Нет! – только и успела проговорить Таня, ощущая, что глаза заволакивает серым туманом, а откуда-то с той стороны, где остался Бейбарсов, слышится его полный ужаса и боли крик.
- Нет, нет, Глеб! – в отчаянии забилась она и… проснулась.

6

Отсмеявшись, Глеб, молча, не мигая, глядел на только что закончившую рассказ египтянку.  Со стороны казалось, что парень и девушка, сидящие напротив друг друга в удобных креслах, заняты непринужденной светской беседой. Да вот только то,  о чем поведала ему восточная некромагиня, было  просто полным безумием.
- Маланья, ты же сама понимаешь, что это – полный бред. Ты пытаешься убедить меня, что я – реинкарнация какого-то, тысячи лет назад скончавшегося жреца!  - Глеб разозлился, понимая, что египтянка сошла с ума. – Или ты говоришь, что тебе от меня действительно надо, или – магическая дуэль, сейчас же!
    Глеб не шутил. Стоило ему вспомнить, что в Тибидохсе осталась Таня, которая, возможно, в этот самый миг шепчет на Локон имя его ненавистного соперника, сразу захотелось убить Маланью каким-нибудь заковыристым проклятьем и нестись назад, чтобы вмешаться в интересующие его события.
    А вместо того, чтобы бороться  за любимую девушку, единственную, кто его интересует и вызывает в его холодном сердце трепет, он сидит за тысячи километров в душном и пыльном Египте и слушает сумасшедшую магичку, которая несет несусветную чушь! И, главное, он должен ей! И не может  просто так встать и уйти, иначе, из мести, она может потребовать Долг Жизни с Тани! И еще неизвестно, чего эта  маньячка от неё захочет! Нет уж, придется потерпеть еще немного, пока он не придумает способ, как избавиться от этой мерзкой ситуации!
- Мне надо, чтобы ты спустился в свою гробницу и вынес оттуда  амулет, который только ты можешь взять в руки, без боязни быть проклятым Гором! – глаза египтянки  лихорадочно заблестели, но голос оставался таким же спокойным и строгим, как и до этой вспышки гнева Бейбарсова.
- Хватит! – звенящим от злости голосом резко выдохнул некромаг. – Я больше не собираюсь это все выслушивать! Я вызываю тебя…
    Глеб уже хотел произнести формулу вызова на дуэль,  положенную по кодексу некромагов, но не успел.
    Маланья, вскочив, схватила его за руку:
- Я докажу, что Ра милостив к тебе, а Гор  простер свою божественную длань над твоей судьбой!
И, прежде чем ошеломленный таким напором некромаг успел среагировать, Маланья, очертив круг телепорта, исчезла в неизвестном направлении, унося с собой  Бейбарсова.

***
    Проснувшись, Таня просто без сил лежала на кровати и смотрела в окно на темнеющее  от приближающейся грозы небо. Что это был за странный сон? И почему он показался ей таким реальным, что она проснулась вся в слезах и с колотящимся от страха сердцем. Где сейчас Глеб и почему он приснился ей в таком  чудном виде? И кто был там, за дверью, от кого пытался спасти её некромаг?
    Не зная ответы на эти вопросы, Таня еще несколько минут бездумно  гипнотизировала  стену напротив, после чего, вздохнув, снова погрузилась в беспокойный, тревожный сон…

***
Ну, и куда ты меня притащила? – Глеб  недоуменно оглянулся, однако, кроме раскаленного желтого песка  вокруг ничего не увидел.
    Совершенно  обычная пустыня без малейших признаков жизни.
- Я докажу… - одержимо  шептала Маланья, не обращая внимания на вопрос некромага.
    Глеб хотел, было, задать вопрос в более жесткой форме, но тут Маланья начала производить совершенно странные манипуляции, заклинанием собирая песок в  странные фигуры и мелодично напевая какие-то незнакомые Бейбарсову слова. Когда песок был собран в ассиметричные, на первый взгляд, груды,  Маланья вдруг резко прекратила пение, и стала произносить  какой-то текст на том же странном языке. Судя по интонациям и слегка изломанным жестам, это было обращение к кому-то из богов, видимо, к Гору.
    Глеб чувствовал, что вокруг, в воздухе, сгущается какая-то огромная сила, совершенно не похожая качественно на ту магию, с которой он когда-либо встречался. Песок вокруг взметнулся вверх, закручиваясь в маленькие смерчи, поднялся сильный горячий ветер, но на том пятачке, где стояли Маланья и некромаг  воздух словно застыл. У Глеба сильно сдавило виски, казалось, и дышать невозможно из-за сильной плотности воздушных масс вокруг. Глеб уперся в песок своей тростью, чувствуя огромную слабость, и, краем глаза заметил, что у египтянки пошла носом кровь, а лицо стало абсолютно белым.
    Однако она продолжала нараспев читать заклинания, а капли крови, скатывающиеся с её лица, с шипением впитывались в горячий песок, превращаясь в очередные вихорьки силы.
- Даруй ему веру, о,  Владыка Света! – вдруг крикнула некромагиня, увидев, как в небе, прямо над их головами появляется черная воронка, в которой клубятся с огромной скоростью смерчи, не покидая  её пределов.
    И тут, Глеб  почувствовал, как в него вливается, въедается в кровь и в мозг чужая сила и знания, которые ощущались своими собственными, хотя Глеб и осознавал, что до этого  ничего подобного в нем не было никогда.
Перед глазами мелькали странные картины, которым, как понял Бейбарсов, было сотни тысяч лет: странные люди в белоснежных одеждах, постройка пирамид, тысячи рабов, таскающие каменные блоки, разливы Нила…
    И он сам… или не он? Могущественный жрец и соратник Гора, хранитель  артефакта невиданной силы, который он схоронил за страшными проклятьями в своей древней гробнице, куда нет доступа обыкновенным смертным.
- Прекрати! – прохрипел он, не выдержав силы давления чужих воспоминаний, которые сплетались с его собственными мыслями и чувствами. Они плавили мозг, словно стараясь  подменить его личность другой,  древнего жреца-некромага невиданной силы.
    И только промелькнувшая в голове мысль о Тане словно остановила эту безумную круговерть. Глеб ощутил знакомое тепло в груди при мысли об этой девушке, а хаотичные образы словно потускнели, превращаясь просто в череду ярких картинок, на которых некромаг теперь мог смотреть со стороны без боязни сойти с ума.
- Гор даровал тебе силу желания! – торжественно  произнесла Маланья, опускаясь на колени. Бейбарсов так и не понял, то ли это было проявление слабости после обращения к божеству, то ли знак глубочайшего почтения. – Ты теперь можешь загадать любое желание, но только то, что касается сферы материального, ну, там какой-нибудь артефакт средней силы или еще что-то в таком роде,  - слабо усмехнулась она, заметив, как  фанатично вспыхнули черные глаза некромага. – О том, чтобы  пожелать любви Тани Гроттер можешь пока забыть. Сфера духовного пока не в твоей компетенции. Скромнее надо быть!
- Ты хочешь сказать, что любое мое небольшое  желание исполнится? – с недоверием спросил Бейбарсов, начавший приходить в себя. На лицо его возвращалась  его обычная холодная  усмешка.
- Ну да! – кивнула египтянка. – Гор пытается дать тебе веру в твои силы!
- Да уж, только этого мне и не хватало, -  Бейбарсов презрительно скривился. – И чего же мне пожелать такого, что я не могу наколдовать себе сам?
- А ты попробуй не использовать некромагию, вообще, не думай о своей силе, а просто произнеси то, чего ты сейчас хочешь. Тогда увидишь! – предложила Маланья, хитро склонив голову набок.
- Сейчас, сейчас, - Бейбарсов все больше убеждался в безумии, которое пытается на него наслать эта девица. – Не используя магии, говоришь? Ну, что ж… - он помедлил минуту, отгоняя от себя внезапное жгучее желание  увидеть Таню сейчас, сию же секунду и сказать… да ничего не говорить, а просто крепко прижать к себе и целовать, пока  она не скажет, что любит его.
    Однако его губы, словно не по своей воле прошептали:
- Я хочу, чтобы Таня была со мной!
    На песчаную площадку  в тот же миг  опустилась мгла, Глеб на мгновение  будто отключился от действительности, теряя разум и сознание. Но почти тотчас же мгла рассеялась, песок, кружащийся вихрем, опал, а рядом с Глебом и Маланьей с выражением крайнего шока на лице стояла ошеломленная Таня, неверяще смотрящая на окруживших её некромагов.

7

Что самое смешное, выражение  шока на лице Бейбарсова было зеркальной копией Таниного.
- Таня!
- Бейбарсов!
- Однако!
    Кому принадлежала каждая из фраз, нетрудно было угадать.
- Что это значит, Бейбарсов? – Таня слегка пришла в себя и была в состоянии мыслить более внятно. – Ты что себе позволяешь, чертов некромаг?
    Гроттер была просто в бешенстве. Мало того, что эта высокомерная и тиранствующая  сволочь   вытащила её из  её комнаты неизвестно куда, так еще и оказаться перед  спесивой египтянкой непричесанной, в старой майке, которую Таня одевала, только  находясь одна. Конечно, Таня никогда, подобно Гробыне или той же Пипе не заморачивалась на своем внешнем виде, но и выглядеть полной замарашкой перед этой девицей не хотелось. К тому же, что они здесь делают – вдвоем, в пустыне, как определила Таня,  окинув взглядом окрестности. И как ему вообще удалось телепортировать её  на такое расстояние, сквозь все магические заслоны? Это же невозможно!
    Короче,  некромага хотелось убить – больно и с удовольствием. И, кроме того, Таня упорно старалась игнорировать тот факт, что, при виде Бейбарсова сердце предательски трепыхнулось, быстро заколотившись. Таня почувствовала, что желание убить этого гада борется с огромной тягой  броситься ему на шею со всеми вытекающими последствиями  в виде поцелуев и объятий. В общем – то ли убить, то ли любить.
    «У  меня Ванька… - напомнила себе Таня, все больше недоумевая, зачем её притащили сюда. И, тотчас же, мгновенно, в голове  возник образ  Локона, который лежал в карманчике джинсов. Гроттер даже сейчас чувствовала его тепло сквозь ткань. – И неделя, всего неделя на обдумывание…»
    В общем,  возмущенных и суматошно-смущенных  мыслей было много, все они роились в голове, наталкиваясь друг на друга, а вот взгляд решительно не желал отрываться от лица Бейбарсова, который, впрочем,  смотрел на неё также неотрывно, причем Тане неожиданно показалось, что она торт в витрине магазина, а Глеб – ребенок, который пожирает глазами желанное лакомство.
    Вопросов было полно, ответы  Бейбарсов, судя по виду, давать не собирался, а Маланья, не будучи настолько потрясенной встречей, как два  согруппника из Тибидохса, зашипела, как разъяренная кошка и напустилась на Глеба с непонятными Тане упреками:
- Ты что, совсем мозги растерял со своей…  своим драконболом, идиот! – спохватилась она, успев сменить слово, заметив убийственный взгляд некромага. -  Тебе же ясно сказали - не желать ничего подобного! Какого демона ты притащил её сюда? Думаешь, как бы побыстрее от неё избавиться? Так это здесь быстро – оглянуться не успеешь, как Сет или кто-то из его свиты заберет её душу! Она же светлая, а здесь – сплошная темная магия и некромагия!
- Эй, в чем дело? – перебила её Таня, переводя беспокойный взгляд с шипящей  Маланьи на  сильно побледневшего Глеба, что особенно бросалось в глаза, принимая во внимание всегда смуглую кожу некромага.
- Это получилось случайно, я просто не сдержался… - Таня с изумлением поняла, что Бейбарсов чем-то напуган и оправдывается перед египтянкой.
    Оправдывается, слыханное ли дело! Чем же так проняло непрошибаемого  некромага?
- И  не смей повышать на меня голос! – Глеб словно спохватился, что слишком много позволил Маланье. – Я смогу защитить!
- Ты просто полный недоумок! Защитить! От Сета! О, Великий Осирис, забери этого убогого  за Грань, чтоб он не мучился! – печально  заключила египтянка, отворачиваясь. – В общем, теперь  её жизнь зависит только от тебя и от милости Гора!
- Может быть, мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – неожиданно вступила в разговор Таня, пытаясь разобраться в ситуации, и страшно злясь, что мало-мальски приличного объяснения её мозг не в состоянии выдумать. Особенно, когда рядом некромаг, который смотрит прямо в её глаза совершенно непроницаемым  взором.
    Маланья смерила Таню взглядом, в котором причудливо смешались легкое  презрение и сочувствие. Затем она обернулась к Глебу, одарив его приблизительно таким же взглядом, к которому, кроме того, примешивалось осуждение его неумением держать себя в руках, непростительном  для некромага.
- Сам и объясняй, да побыстрее, времени мало, - резко выдохнула она. – На закате, когда тени станут длиннее, ты должен будешь материализовать гробницу Имхотепа в этом слое реальности.
- Я? – недоверчиво скривил губы Бейбарсов, занятый лишь мыслями о том, как уберечь Таню от злых чар древнего божества.
-  Ну, не я же! – рассвирепела Маланья, увидев, что  голова некромага занята чем угодно, только не тем, что её волновало. – Если ты забыл – могу напомнить! За тобой числится некий Долг! – она  многозначительно посмотрела на недоумевающую Таню,  понимая, что Бейбарсов не желает посвящать Гроттер в то, что он взял на себя её Долг Жизни. – Поэтому, прекрати сушить мозги своей сентиментальной дребеденью и готовься к ритуалу. Кстати, советую телепортировать Гроттер обратно, пока её еще не учуяли. Мало ли что…
    Таня зло сощурилась:
- Не знаю, в какие игры вы решили со мной поиграть, но для тебя, Бейбарсов, и впрямь было бы лучше рассказать мне все по порядку, пока я не разозлилась окончательно. А насчет того, чтобы отправить меня обратно… я не посылка или письмо, чтоб меня отправлять, сама решу! И, пока не услышу во что ты влип, некромаг, да еще и меня втянуть попытался, даже и не надейся – никуда не уйду!
- Все светлые – еще большие идиоты, чем я думала! – печально констатировала египтянка, обращаясь к оторопевшему Бейбарсову. – Теперь, ко всем нашим проблемам, тебе нужно убедить свою безмозглую подружку, что, чем скорее она уберется отсюда, тем больше у неё шансов дожить до старости.
    Глеб мрачно молчал, понимая, что своим импульсивным желанием он подверг любимую девушку огромной опасности.   Таня же обиженно и ожесточенно сопела носом, стараясь успокоиться и не наорать на некромага и эту  хамку, так свободно распоряжающуюся Глебом. А он молчит и даже слова поперек не скажет, как собачка на поводке! Почему он позволяет этой Нефертити так с собой обращаться? Неужели, у неё есть на это какие-то права? Или, может, между ними  особые отношения?
    Таня  понимала, что это не её дело, да и, вообще, плевать, плевать, плевать на некромага и его… на эту дуру, в общем!
    Тут  девушке внезапно стало совестно за то, что она так думает о темной…  ну, а что? Зачем она сюда Бейбарсова притащила, что она, вообще, от него хочет? И зачем Бейбарсов притащил сюда её, Таню?
- Рассказывай немедленно! – срочно потребовала она у Глеба, делая вид, что Маланьи тут нет. – Или пожалеешь, Бейбарсов, я тебя предупреждаю на полном серьезе!
    Маланья же, прекрасно понимая состояние Гроттер, повернулась к  стоявшему с каменным лицом Бейбарсову:
- Короче, я буду медитировать, чтобы подготовиться к ритуалу и прочитать все необходимые заклинания, а для этого надо очистить сознание. А ты пока расскажи все Гроттер, да и, вообще, советую ей  убраться отсюда побыстрее, пока еще есть возможность.
    Тут Маланья внезапно очертила рукой телепорт вокруг Тани, но, вместо того, чтобы исчезнуть в сером тумане, Таня все так же стояла перед некромагами, машинально вскинув кольцо, готовясь защищаться, если что. Впрочем, Маланья заметила, как Глеб сильнее сжал свою трость.
- Уже  поздно, -  нарочито спокойно произнесла Маланья. – Боги закрыли это место от всех воздействий извне и изнутри.
- Но я же смог перенести её сюда! – взволнованно произнес некромаг. – Почему нельзя отправить её назад?
- Такова воля Гора! – передернула плечами Нефертити. – И молись, Бейбарсов, чтобы это была воля Гора, а не Сета. Хотя, в принципе, для твоей подружки это без разницы – она останется здесь. И, пока не  будет извлечен артефакт из гробницы, она в такой опасности, что… - Маланья махнула рукой, словно не в силах описать, что за опасность предстоит Тане. – В общем, сам с ней договаривайся, а я тут посижу, в сторонке.
    Оставшись одни, парень и девушка, пытающиеся казаться равнодушными, непроизвольно шагнули друг к другу.

8

Маланья отошла от глядящих друг на друга парня и девушки и, спокойно усевшись на песок под палящим солнцем, закрыла глаза и впала в определенного рода транс. Египтянка готовила  сознание для сложных и сильных заклинаний, которые должны была помочь этому высокомерному Бейбарсову вызвать свою гробницу из межвременного потока и воплотить в реальном мире, чтобы добраться до Ока Ра. Правда, извлечь артефакт из гробницы будет крайне трудно, так как Маланья не сомневалась, что по пути в сердце пирамиды им придется встретиться с самыми страшными проклятьями и тварями, которых только мог придумать Имхотеп, когда заклинал свое последнее пристанище. А в том, что достать Око Ра практически невозможно простому смертному, Нефертити даже не сомневалась. Одна надежда – что эта неудачная реинкарнация Великого Жреца  все-таки сумеет вызвать память  самого Имхотепа и избежать опасностей, достав артефакт. Возможно, Око Ра сможет помочь и ей лично… но на это надежды мало.  Конечно, будь у неё другой выход, она бы даже не подумала обращаться  к  этому совершенно безалаберному некромагу, который даже в таком серьезном деле не может удержаться от  гнусной сентиментальщины. Вот, и девицу эту сюда вызвал, а она же сама – ходячая проблема! Только её еще здесь не хватало! А этот… стоит, как пень и смотрит на неё глазами влюбленными, тьфу! Смотреть противно! И как это Великий Имхотеп такого избрал!
    Тут Маланья спохватилась, что не ей об этом судить, и, мысленно попросив прощения у Жреца, полностью ушла в медитацию, постаравшись унять раздражение по отношению к непредвиденной спутнице.
    Глеб же, увидев, что Маланья занялась своими делами, повернулся к Тане, прикидывая, что можно ей рассказать, а что нет. И главное – как уберечь её от опасности? Ведь, если то, что говорит Маланья, правда, то Сет, охотящийся  за артефактом,  просто заберет Танину душу в свое Царство Тьмы. Ни в коем случае не допустить этого! Он готов на все, лишь бы его глупая эгоистичная выходка не обернулась для Тани чем-то ужасным! А она теперь заперта здесь в пустыне с двумя  темными и никуда не может уйти!
    «Идиот! Кретин безмозглый! – Глеб просто ненавидел себя в эту минуту. – Ну, кто меня просил распускать свой поганый язык! Таню ему захотелось, чертову придурку! А теперь надо следить, как за зеницей ока, чтобы, не дай Боги, с ней ничего не случилось! Только вот как убедить в этом её саму…»
    Глеб, понимая, что ему предстоит весьма тяжелый разговор, слегка вздохнул и обратился к выжидательно глядящей на него Тане:
- Таня,  прежде всего не обижайся и прости, что телепортировал тебя в это не слишком уютное место. Пойми, если бы я знал, что ты на самом деле здесь появишься, я бы никогда не сказал…
- Чего? – буркнула Гроттер, впрочем, сгорая от любопытства.
- Ну, что я хочу, чтобы ты была  рядом, - слегка изменил свои слова некромаг. – Но, собственно, сейчас не об этом.
    Глеб смотрел на Гроттер своим бархатным взглядом, которому было очень трудно сопротивляться.
- Что значит «не об этом»? – Таня встряхнула головой, словно избавляясь от гипнотизма некромага. – Бейбарсов, во-первых,  объясни, что ты здесь делаешь с этой… с Маланьей? Вы так неожиданно пропали, никому не сказали… - тут    Таня прикусила язык, понимая, что её интерес к Бейбарсову  теперь не является секретом. – Я к тому, что… Соловей волновался, - быстро нашлась она.
    Глеб с непередаваемым выражением смотрел на неё. Быть того не может! Неужели Тане небезразлично  где он и что с ним?
    Бейбарсов почувствовал, как где-то внутри, там, где находится глупый орган, перекачивающий кровь, стало тепло-тепло и так… нежно. Бейбарсов крайне редко испытывал подобные эмоции. И только тогда, когда Таня была рядом и смотрела на него не со страхом или вызывающе, а вот так, как сейчас – немного недоверчиво, жадно и сердито.    Причем, сердилась она, как прекрасно видел Глеб,  на себя и на него. За то, что испытывает такие эмоции к нему и понимает, что и он это видит.
- Ну… я думал, что мы быстро обернемся, - нашелся он, понимая, что про Долг Жизни, само собой, он не расскажет. – Маланья попросила помочь, вот я и согласился.
- Добровольно? – с подозрением уточнила Таня, вспомнив, как Сарданапал высказал предположение, что египтянка чем-то заставила некромага отправиться с ней.
- В общем, да, - кивнул Глеб, которого слегка позабавила такая  странная забота. Вроде бы о нем, но, в то же время, как это по-женски – попытаться выяснить все интересующие факты окольными путями. Впрочем, в любом случае, Бейбарсов был счастлив и этим.
- Рассказывай! – не терпящим возражения тоном проговорила Таня.
    Глеб нахмурился.
- Ну, Глеб, ты же понимаешь, что теперь уже ничего не поделать? – Гроттер сменила тон, решив «дожать» Бейбарсова, понимая, что, раз уж он доставил  её сюда каким-то странным, совершенно невозможным телепортом, как лицо, пострадавшее от вредоносных действий некромага, она имеет полное  право на информацию. И еще эта Маланья… сидит, делает вид, что ей все равно, а сама так на Бейбарсова пялится… словно он бог воскресший! Нет уж, не будь она Таня Гроттер, если не выяснит, что случилось!
- Ладно! – Глеб решил, что надо рассказать Тане отредактированную версию. – В общем, Маланья попросила достать один артефакт из гробницы древнего Жреца. Туда, как оказалось, могу пройти только я, да и без моего участия пирамида с гробницей  просто не проявится материально.
- Почему? – мгновенно спросила внимательно слушавшая Таня.
- Потому что, это моя гробница, и только я могу туда войти! – честно ответил Глеб и не смог сразу  понять, почему Танины глаза  опять становятся злыми и обиженными. – Почему ты злишься?
- Я? Ничуть! Только, разве что, слегка огорчена, что меня притащили непонятно куда,  да еще и врут напропалую! – Таня отвернулась, чтобы Глеб не видел, как заблестели её глаза. Стоит тут с этой девицей, да еще и лжет  прямо в лицо, сволочь! А она еще и сомневалась, чье имя называть! Ванька, по крайней мере, никогда ей не врет, а этот…
- Таня, перестань! – голос некромага слегка похолодел. – Я не обманываю.
    Тут Глеб кратко, но, не упуская ни одной важной детали, описал возникшую ситуацию девушке, которая так и стояла, отвернувшись, хотя, по напряженной спине  некромаг видел, что Таня вся обратилась в слух, не пропуская ни единого слова.
    Глеб же,  рассказывая, не мог отказать себе в том, чтобы  просто не полюбоваться узкими плечами, маленькими ладошками, сжатыми в кулачки и прямой спиной с трогательными лопатками, переходящей в очень соблазнительные округлости.
    Некромаг встряхнулся, и, обругав себя идиотом в очередной раз, постарался перевести взгляд выше, но наткнулся на  гриву золотисто-рыжих волос, в которые так и хотелось зарыться лицом.
    Вздрогнув и чуть не потеряв нить разговора, Бейбарсов, в отчаяние, просто отвернулся, делая вид, что закат в пустыне интересует его гораздо больше, чем Таня, которая, не понимая, какую борьбу ведет с собой некромаг, в этот момент повернулась к нему. Но, заметив, что Глеб смотрит куда-то вдаль, она,  внезапно обидевшись, обошла некромага и перед лицом Бейбарсова оказались горящие негодованием блестящие зеленые глаза и розовые губы, которые так хотелось целовать. Не отрываясь, пить её дыхание и не думать ни о чем, кроме этой желанной девушки  в его руках…
- Я не обманываю! – голос Глеба стал тише, обволакивая и действуя на мозг совсем завораживающе. – Это все правда… ну, по крайней мере, то, что я так внезапно смог тебя перенести  сюда доказывает правоту слов Нефертити. А ты… не сильно злишься на меня, правда, малышка?
    Глеб уже шептал, приближая свое лицо все ближе к Таниному, которая, не в силах оторвать взгляд от завораживающих глаз некромага не делала никаких попыток отодвинуться. Более того, сейчас она желала этого поцелуя всем сердцем, совершенно не думая о том, что будет потом. И ей не было дела ни до того, что она стоит в пустыне за тысячи километров от дома; ни до своей ярости на гада-некромага, который так её подставил, что она не в состоянии даже выбраться отсюда; ни до Локона в кармане, который, через несколько дней потребует от неё решения раз и навсегда сделать свой выбор…

9

При мысли о Локоне Таня вздрогнула и поспешно отпрянула, отводя глаза и мило покраснев.
    Глеб, подавив разочарованный вздох, тоже слегка отступил, твердо решив не показывать своих слабостей, особенно теперь, когда ему надо не о поцелуях думать, а о том, как Таню уберечь!
- В общем, я согласился помочь ей, тем более, я чувствую, когда люди говорят неправду, - продолжал Бейбарсов, искоса поглядывая на задумавшуюся Таню. – Она не врет, это точно. Не знаю, что там насчет богов, но то, что Око Ра – это крайне могущественный артефакт, сомнениям не подлежит. И, если он попадет в руки кого-то не менее могущественного, то разрушения, причиненные миру, могут быть просто необратимы.
    Хотя Глеб говорил спокойно, не повышая голоса, Таня видела, что некромаг весьма взволнован.
- С каких это пор темная ведьма и некромаг так сильно беспокоятся о покое в магическом мире? – язвительно сказала Таня и сразу же обругала себя за бестактность.
    Все-таки, ничего  особенно плохого Бейбарсов никому не сделал, исключая его отвратительные отношения с Валялкиным. Но здесь уж она ничего поделать не сможет – это мужской разговор, куда её не пустят ни Ванька, ни, тем более, Бейбарсов, собственник фигов!
- С тех самых, Гроттер, как разные совершенно никчемные светлые возомнили, что чем-то  существенно отличаются от нас! – раздался резкий голос египтянки из-за Таниной спины.
- Я не с тобой разговариваю! – вспыхнула Таня, которую задели не слова Маланьи, а то, что она вмешалась в разговор. Глеб же, тоже обиженный словами Тани, промолчал.
    Таня и Маланья смерили друг друга презрительными взглядами и почти одновременно отвернулись друг от друга.
- Глеб, ты готов? – Маланья совершенно  не смотрела на расстроенную своей бестактностью  и разозленную молчанием Глеба Таню.
- Уже? – подняв голову, Бейбарсов  обнаружил, что закат в самом разгаре, а тени максимально удлинились. – Да, пора. Что я должен делать?
- Пока ничего, - Маланья подошла к Бейбарсову, и, взяв его за руку, потащила куда-то вперед.
    Таня, сжав зубы от ревнивой злости и выждав несколько мгновений, независимо шла за ними в нескольких шагах.
- Ну, и чем песок в этой части пустыни отличается от той, откуда мы отошли? – насмешливо спросил некромаг,  когда, пройдя метров триста, они остановились посреди того же уныло-раскаленного пейзажа, который сейчас, под вечер, слегка остыл.
- Сейчас узнаешь! – загадочно ухмыльнулась Маланья. – Стань здесь и внимательно слушай меня. Ты должен настроиться на звуковую волну  заклинаний, и войти в резонанс с моим магическим потоком. Думаю, это ты делать умеешь?
    Глеб небрежно кивнул. После того, как они столько лет были одним целым в магическом плане с Леной и Жанной, задача совершенно не представляла  трудности.
- А ты, Гроттер, - неожиданно обратилась египтянка  стоящей рядом Тане, – отойди подальше, чтоб не зацепило.
- Почему это? – Таня прекрасно понимала  почему, но из чистого упрямства  не желала слушать. К тому же, страшно не хотелось оставлять Глеба и  эту девицу наедине. Даже, чтобы просто читать заклинания.
-  Гроттер, я думала, ты умнее, - Глеб не успел первым вступить в разговор. – Тебе русским языком говорят, чтобы ты отошла подальше, и, желательно, вон в ту сторону, - египтянка показала на восток от того места, где они находились. – Потому что силы темных заклятий ты просто не выдержишь. Их и твой Бейбарсов вынесет с трудом.
- Он не мой, - машинально сказала Гроттер, а затем, спохватившись, вскрикнула, не в вилах побороть тревогу:
- Что значит «с трудом вынесет»? Он же некромаг?
- А что, в твоем понимании некромаги – это куча земли или неуязвимое чудище, которому смерть не страшна? – опять выпалила Маланья. – К твоему сведению, они – живые люди из плоти и крови, кто бы какую чушь не говорил. И смертельные  заклинания богов на них тоже очень даже действуют!
- Без тебя знаю! – зло произнесла Таня.
    Затем,  словно решившись на что-то, она обернулась  к молчаливому Глебу и скороговоркой  пробормотала:
- Глеб, прости за те слова. Я так не думаю на самом деле. И вообще… может не надо тебе в этом всем участвовать?
    Слова вырвались помимо воли, но Таня просто боялась. Причем, не за себя, как должна была, а за Глеба, который стоял сейчас с отрешенным лицом, всем своим видом показывая, что, раз уж он влез во все это, то теперь не отступится.
    Таня безнадежно вздохнула. Бейбарсов, как и она сама, был жутким упрямцем.
    Глеб удивленно посмотрел на девушку, стараясь скрыть свою радость:
- Ну, что ты, я не обижаюсь совсем. Но, неужели ты за меня беспокоишься, малышка?
    Маланья страдальчески закатила глаза, сделав такое лицо, словно её тошнит.
- Бейбарсов, умному сказано достаточно! – отрезала Таня, ощутив, как щеки горячеют. – Делай, что хочешь, но не забывай, что ты – нападающий в нашей команде, а  равноценной замены у нас нет.
    Здесь Гроттер  резко повернулась, чтобы скрыть пылающие щеки от противного некромага,  и решительно побрела в сторону, указанную ей египетской колдуньей, что было трудно, утопая  по щиколотку в горячем песке.
-  Замены у неё нет, как же! – вполголоса фыркнула Маланья, так, чтобы отошедшая Таня не слышала. – Детский сад какой-то!
    Глеб нахмурился, посмотрев на Маланью, чтобы выговорить ей за то, что вмешивается, куда не просят. Но, увидев лицо египтянки, Бейбарсов растерялся: она улыбалась. Не ухмылялась или кривила губы в саркастичной усмешке, а улыбалась – открыто, светло и, как всегда, с немного загадочным чувством собственного превосходства на ярком точеном лице.
- Ничего, она поймет! -  негромко произнесла Маланья. – Она уже понимает…
    Глеб сделал вид, что его совершенно не волнует тема разговора, но, поднявшиеся против воли уголки губ, показали египетской ведьме, насколько некромаг рад слышать такие слова, пусть даже от совершенно незнакомого человека.
- Давай займемся нашей проблемой! – Бейбарсов с трудом вернул  себе  отрешенное выражение лица. – Начинай!
    Маланья кивнула и, сразу же, стала петь заклинания, слегка раскачиваясь, словно её тело колыхал невидимый ветер.
    Глеб же, буквально сразу, подхватил нити магического потока, пропуская их через себя, подстраиваясь под частоту колебаний.
    Таня со стороны со смешанным чувством страха и восхищения  наблюдала, как Глеб и Маланья, соединенные одним магическим потоком, произносят какие-то заклинания, а воздух в той стороне, где они втроем недавно стояли, сгущается и дрожит, переливаясь радужными всполохами.
    И Глеб, и, особенно, Маланья, еле держались на ногах от пронизывающих их тела  магических струй силы, которые  обладали такой мощью, что, практически, можно было увидеть голубоватые лучи, проходящие сквозь магов. Лучи вибрировали и дрожали, и вдруг, соединившись в одной точке, вспыхнули слепящим белым светом, таким ярким, что Таня на миг прикрыла глаза, не в силах вынести вспышки.
    Раздался гул, скрежет и лицо обдало холодным, каким-то «нездешним» ветром.
    Осторожно приоткрыв глаза Таня, первым делом, уставилась на некромага – все ли с ним в порядке.
    С облегчением убедившись, что Глеб жив и здоров, она перевела взгляд туда, где скрестились лучи силы обоих темных.
    Неподалеку, как раз на том месте, где они недавно стояли, возвышалась небольшая красивая пирамида из ослепительного белого, поблескивающего в последних лучах закатного солнца мрамора.

10

- Вот она – гробница Имхотепа! – восторженно прошептала Маланья, складывая руки в приветственном благоговейном жесте.
- Я пошел! – Глеб двинулся к входу, возле которого высилась  небольшая статуя каменного сфинкса. Бейбарсов не желал стоять и смотреть на гробницу.
    Маланья хочет, чтобы он достал артефакт? Так он пойдет и достанет.
- Стой, болван! – взвыла египтянка, хватая его за руку. Таня снова непроизвольно нахмурилась. – Одному тебе не справиться, хоть ты и обладаешь памятью Великого Жреца! Я иду с тобой!
- Ты останешься здесь с Таней! – непреклонно произнес некромаг.
- Еще чего! – вдруг раздался возмущенный голос подошедшей Гроттер. – Я тоже иду с тобой, если уж на то пошло!
-  Даже не думай! – в унисон сказали Глеб и Маланья, только Маланья – раздраженно, а Глеб – безнадежно, зная, что переубедить Таню просто нереально.
    Опять они с нею поссорятся. А ведь еще и Локон этот… кстати, надо Таню расспросить про него, а то, вроде, время уже подходит, а она здесь.
    Некромагу опять стало не по себе за этот несвоевременный и дурацкий вызов  девушки сюда, что,  ко всему прочему, сильно понижало его и так мизерные шансы стать тем, чье имя  наговорит на Локон Таня.
- Это еще почему? – прошипела Гроттер. – Вызвали меня сюда – а теперь, мне что, в пустыне торчать одной, ожидая, пока вы вернетесь? Нет уж, я иду с тобой, Бейбарсов, нечего опять все за меня решать!
    Глеб уж открыл было рот, чтобы заявить, что будет так, как он сказал, но, к его удивлению, Маланья примирительно подняла руку, призывая его к молчанию.
- Давайте подойдем поближе. Что-то не нравится мне это спокойствие, - обеспокоенно произнесла она, нервно оглядываясь. – Пока, и вправду, лучше держаться вместе.
    Бейбарсов, сразу поверив  инстинкту египтянки, мгновенно придвинулся поближе к разозленной Тане, чтобы, в случае чего, быть рядом и защитить её. От кого и  от чего угодно. Любой ценой.
    Обиженная же Гроттер старалась не смотреть на некромага, хотя его беспокойство  очень её обрадовало.
    Подойдя ближе, они увидели узкий  темный проход, ведущий внутрь гробницы. Но теперь и Глеб почувствовал  чье-то присутствие, что настораживало, поскольку, вокруг не было никого, да и магическое зрение «включенное» некромагом, не дало результата, хотя Бейбарсов долго и напряженно вглядывался в темноту лаза.
- Странно, - недоуменно промолвил он. – В общем, я попробую пройти, а вы пока побудьте здесь.  Если ты права и я…хмм.. реинкарнация этого вашего Имхотепа, зайти я смогу, - с этими словами Бейбарсов попытался подойти к входу в гробницу.
    Но только попытался. Перед ним, взметнув вихрь золотистого песка, упала, чуть не придавив его, лапа  каменного сфинкса, который мгновение назад был обычной и неподвижной статуей, стоящей у входа. Как оказалось, сфинкс был не просто бесполезным украшением.
- Кто посмел побеспокоить покой Великого Жреца! – проревело каменное создание, наклонив голову.
    Бейбарсов по сравнению с возвышающейся над ним громадиной, выглядел маленьким и уязвимым. Таня, испугавшись за Глеба, ринулась, было, к нему, но была перехвачена цепкой рукой Маланьи, удержавшей её.
- Стой! – прошипела она. – Он имеет на это право, ничего с ним не случится!
    В это время некромаг совершенно хладнокровно стоял перед каменным котом с человеческим лицом.
- Ну, я! – спокойствию Бейбарсова мог бы позавидовать сам Тантал. -  Если мы смогли воплотить пирамиду и тебя самого в нашем мире, то и пройти я тоже смогу!
    Сфинкс совершенно по-кошачьи  зафыркал и, к огромному удивлению присутствующих, издал  звук, очень похожий на смешок.
- Твоя наглость, смертный, не знает равных себе! – сфинкс приблизил лицо к Бейбарсову, который даже не шелохнулся.     
    Таня же непроизвольно ахнула от страха, опять  попытавшись броситься на помощь, и снова была остановлена благоразумной Маланьей.
– Мало ли, кто там что материализовал, - продолжал сфинкс. - Мне вообще верить здесь на слово никому не положено!
- Значит, не пропустишь? – Глеба почему-то начал забавлять разговор со странным сфинксом.
- Не-а, - дурашливо мотнул головой страж гробницы. – Сам знаешь, у нас, у сфинксов, работа такая.  Вот, разве что, если загадку разгадаешь…
- Я так и думала, - сквозь зубы озабоченно пробормотала Маланья. – Вот отвратительные существа…
- Я все слышу, - предупредил её сфинкс. – И я совсем не отвратительное существо, не хуже вас. И, кстати, уж если на то пошло, меня зовут Шепес.
- Глеб! – вежливо поклонился некромаг. – Очень приятно.
    Лицо каменного стража слегка изменилось. Наблюдательная Таня могла бы поклясться, что, умей камни стесняться,  то выражение лица сфинкса по имени Шепес было бы смущенным донельзя.
- Ну, взаимно, - сфинкс, встряхнувшись, и словно немного нахмурившись, аккуратно сложил лапки перед собой. – Но загадку будешь отгадывать все равно.
- Да я и не спорю, - слегка улыбнулся Бейбарсов. – Надо так надо.
- Если ты отгадаешь загадку Великого Жреца – значит, ты и в самом деле достоин пройти в усыпальницу, - голос сфинкса стал строгим и приобрел металлический отзвук. -  Слушай внимательно, ибо на разгадку дается тебе  время, пока тень от моей лапы не  достигнет входа в гробницу Великого Имхотепа.
   Глеб мельком глянул на тень – около полуметра оставалось, а солнце в пустыне садится быстро. Надо предельно сосредоточиться и попробовать разгадать, что же такого хочет от него  Шепес. Да и перед Таней не хотелось бы позориться…
- Загадывай! – Бейбарсов весь обратился вслух, чтобы не пропустить ни слова.
    Рядом напряженно замерли тихо подошедшие девушки.

11

- Однажды Имхотеп, Великий Жрец, ученый и архитектор  отправился в Саккару, что возле Мемфиса, по приказу наместника Ра на земле фараона Джосера, - неспешно начал сфинкс, в упор глядя прямо в глаза некромагу. – Именно там фараон повелел строить свою гробницу, которая  и по сей день возвышается  неподалеку от места, где мы сейчас находимся. Но я отвлекся…  Итак, по дороге к месту, что Имхотеп определил для постройки пирамиды Джосера, Великий   Жрец был захвачен одним из диких  племен, обитавших в пустыне.
    Глеб внимательно слушал, слегка покачивая своей тростью, с которой он не расставался. Таня же в это время с тревогой вглядывалась в лицо некромага, понимая, что загадка будет каверзной и тяжелой. А вдруг Глеб не сможет её разгадать? Правда, логика Бейбарсова всегда была непрошибаема и безупречна, но что, если здесь есть какая-то коварная подоплека? С другой стороны – не сможет и не сможет, им же лучше. Тогда она с полным правом потребует у Глеба, чтобы он доставил её домой, раз сюда затащил. Ну, а там что-нибудь придумает, чтобы удержать его рядом с собой. Обойдется эта бесцеремоннная египетская красотка! Еще и за руки его хватает, наглая какая! Пусть на своих парней засматривается, нечего чужих отбивать!
    Таня понимала, что она совершенно зарвалась, но ничего не могла с собой поделать – она ревновала. Причем, ревновала так сильно, как никогда до этого!
    Глеб же, и не подозревая о душевных терзаниях предмета своего обожания, в это время,  по иронии судьбы, как раз и думал о том, что, если он успешно справится с заданием сфинкса, то, возможно, это как-то поднимет его статус в глазах Тани, хотя бы немного.
    Шепес, тем временем, неспешно вел рассказ далее:
- Вождь этого пустынного племени решил убить чужака. Напрасно Имхотеп убеждал его в своих мирных намерениях, говоря о том, что все, что он должен сделать – это найти самое лучшее место для гробницы фараона. Вождь не хотел его слушать. Однако, в конце концов,  вождь решил положиться на волю богов. Он дал Имхотепу право выбора.
- Интересно, какого? – пробормотал Глеб словно бы про себя, бросив взгляд на Таню.
    Фырканье сфинкса заглушило его слова.
- Да не особо широкий он был, - Шепес откровенно веселился. – Он позволил Имхотепу сказать одну фразу. Если фраза оказывалась правдивой, его должны были сбросить с высокой скалы. Если лживой – Жреца должны были растерзать львы.
- А где же тут выбор? – недоуменно произнесла Таня, не выдержав. – И в том и в другом случае – смерть!
- Ну, тут все дело в том, какая смерть, - сфинкс был словоохотлив, видимо, сказались долгие тысячелетия спячки и недостаток общения. – Просто со скалы падать, наверное, менее мучительно. Не знаю, не пробовал, - голос Шепеса был полон сарказма. – В общем, вот такой вот выбор был предоставлен Великому Жрецу.
- И что? –  тут уж не выдержала уже Маланья. – Судя по  тому, что пирамида Джосера все-таки была построена, Имхотепу как-то удалось избежать смерти? Каким образом?
- А вот это должен мне будет сказать  он! – сфинкс лапкой показал на задумчивого Бейбарсова. – И  только он, раз претендует на то, чтобы пройти в последнюю обитель Великого Жреца! Иначе, если только он попытается проникнуть туда, не отгадав загадку, его ждет страшное проклятье фараонов, которое убивает даже тех, кто практикует магию смерти! – Шепес многозначительно взглянул на Бейбарсова, лицо которого оставалось все таким же спокойным, в отличие от слегка побледневшей Тани.
-  Попробую угадать, - морщинка между бровей Бейбарсова стала глубже, а Таня внезапно поймала себя на мысли, что ужасно хочет дотронуться до этой складки, попытаться разгладить её,  сказать, что у него все получится…
- Ты должен сказать, как Великий Имхотеп избежал смерти и почему после сказанной фразы вождь племени отпустил его, преклоняясь перед его мудростью, - сфинкс мотнул головой в сторону тени. – Но торопись – у тебя несколько минут до того, как тень достигнет указанной точки, а потом, если ты не угадаешь, пирамида снова растворится в песках, уйдя с этого слоя реальности. И запомни – ты должен попытаться разгадать загадку сам, никаких подсказок! – Шепес грозно посмотрел на взволнованных девушек. – Думай!
    Несколько минут прошло в напряденном молчании. Таня, как ни ломала голову, не могла никак придумать, что же такого мог сказать жрец этому вождю, что он не только его не казнил, но еще и отпустил. Гроттер смутно ощущала, что здесь есть над чем подумать, но сама загадка казалась ей совершенно нерешаемой.
    «Значит, он сказал что-то такое, что не было ни лживым ни правдивым, - напряженно  думала она. – Только вот что? Что же придумает Глеб?»
    Тане вдруг  сильно захотелось, чтобы Глеб отгадал загадку, заставив сфинкса впустить их внутрь пирамиды. Она страстно желала, чтобы он оказался  умнее их всех, сумев разгадать эту головоломку. Потому что, её парень все может!
    Тут до Гроттер дошло, что она подумала. Шок был достаточно большим, чтобы Гроттер просто несколько мгновений невидящим взглядом уставилась куда-то в пустыню, понимая, что она попала, причем, по самое горлышко.
    "Нет!!" – твердила она себе, отчаянно сопротивляясь безумию своих мыслей.
    "Да! - кричала её душа. – Это он! Он твой, никому его не отдавай!"
- Черт, вот зараза! – прошипела Таня, не в силах сдерживаться больше.
    Ну как это может быть? Почему она так уверена, что некромаг и есть тот парень, который способен сделать её счастливой? А как же Ванька? Ванька… а что Ванька? Ни чувств, ни эмоций особых друг к другу у них нет. Но он её любит! А в чем это проявляется? Ни  рядом его нет, когда нужен, ни интересов общих, да и целоваться с ним, честно говоря, не такое уж удовольствие. Непонятно, что другие в поцелуях находят? И Бейбарсов туда же…
    Таня вспомнила шантаж Бейбарсова и его поцелуй, и её внезапно бросило в жар, а потом, резко, руки и все тело покрылись пупырышками, как от мороза. Кровь прилила к щекам, а в груди словно зашевелилось что-то горячее, принося острое желание повторить поцелуй, принесший такие безумные ощущения.
    Таня в оцепенении смотрела вдаль, даже забыв о Глебе и ситуации в которой они оказались по вине этой Маланьи!
    Гроттер вспомнила о ней и внутри опять вспыхнула ужасная ревность, подтвердившая наличие весьма сильных, хоть и до этого тщательно скрываемых от самой себя чувств к некромагу, чтоб его!..
    Тут Таня, испугавшись, спохватилась и вся напряженно обратилась вслух, решив, что о своем отношении к некромагу она подумает потом, а сейчас для Глеба главное – разгадать эту загадку!
    Все это время, пока Таня предавалась самобичеванию и самокопанию, Глеб размышлял, пытаясь вывести логическую закономерность. Фраза, сказанная Имхотепом, должна была быть одновременно и правдивой и лживой, это несомненно. А, раз так, то, скорее всего, она касалась той ситуации, в которой оказался Жрец. И, если подумать…
    Прошло еще несколько секунд. Тень подходила к конечной точке, Таня переживала, Маланья тоже, хотя, по ней этого никак было не увидеть. Сфинкс вылизывал каменным языком каменную подушечку каменной лапы и громко урчал, ожидая ответа от некромага.
    Глеб же думал об ответе на загадку. Какая-то смутная мысль мелькала в голове, но Бейбарсов никак не мог оформить её во внятный ответ. И тут его взгляд упал на Таню. Глеб посмотрел на девушку и поразился: щеки её горели, она нервно покусывала губы, смотря на него блестящими  взбудораженными глазами, в которых Глеб совершенно неожиданно заметил какое-то новое, ранее невиданное им выражение нежности и страстного желания его победы. Так она на него еще никогда не смотрела. И Глеб в этот миг почувствовал, что ради того, чтобы Таня и дальше продолжала смотреть на него так,  он готов своротить горы, схватиться со всем пантеоном богов Египта или разгадать самые хитрые и каверзные загадки. Пусть она только вот так же взволнованно и страстно смотрит в его глаза, а он все сделает, чтобы так оно и оставалось вечно!
    Заметив, что Глеб пристально наблюдает за ней, Таня резко отвернулась, ругая себя за слюнтяйство. Нет уж, Бейбарсов, я тебя знаю! Даже и вида не покажу, что как-то по-особенному к тебе отношусь, некромаг! Посмотрю сначала, сможем ли мы вообще общаться нормально без этих твоих тиранических замашек и вечного снисходительного тона, как будто мне пять лет!
    И, внезапно, Глеба будто озарило. В тот момент, когда тень подползла к входу в гробницу, некромаг слегка улыбнулся и сказал выжидающе глядящему на него сфинксу.
- Ну, я предполагаю, что эта фраза была просто логически выведена из ситуации, в которой оказался Имхотеп.
- Ты, давай,  не растекайся мыслью по древу, а конкретно говори, - поторопил его Шепес, которому, впрочем, тоже очень любопытно было узнать, что ответит ему этот маг.
    Глеб еще мгновение помедлил, посмотрев через плечо на бледную Маланью и, что, конечно, волновало его намного больше, раскрасневшуюся Таню.
    На миг воцарилась мертвая тишина. Даже ветер перестал шуршать песком, словно застыв в ожидании ответа некромага, от которого теперь зависело так много…

12

- Ну и? – поторопил его Шепес. – Твое время истекло, говори уже, что ты там придумал!
    На лице сфинкса  застыло скептическое выражение, хотя в  красивых глазах существа Бейбарсов заметил проблеск острого интереса.
    Таня и Маланья тоже ждали, затаив дыхание.
- Он сказал: «Меня растерзают львы!» - спокойно сказал Бейбарсов, хотя Таня внутренним чутьем поняла, что Глеб напряжен, слегка боясь, что его логика дала сбой.
- Хмм… правильно! – Шепес выглядел удивленным, но довольным, что было странно для сфинкса, чью загадку разгадали.
    Услышав, что некромаг угадал, у Тани отлегло от сердца. И тут она  увидела, как с облегчением переводит дух египтянка, которая, как внезапно поняла Гроттер, тоже очень волновалась. Видимо, ей и в самом деле было крайне важно попасть в пирамиду Имхотепа и получить это самое Око Ра.
- А как ты угадал? – тихо спросила Таня, непроизвольно улыбаясь.
    Глеб заметил, что в её глазах светилось восхищение им, правда, пополам с подозрением. Но это нормально! Таня все время ждет от него какого-то подвоха. Ничего, главное, что она что-то к нему чувствует!
- Понимаешь,  я подумал, что Имхотеп перехитрил вождя простой логикой, - принялся объяснять Глеб, полностью забыв обо всех, кроме рыжей девушки, которая  впервые наградила его взглядом восхищения. – Просто, единственный выход избежать смерти – сказать именно это. После того, как он сказал, что его растерзают львы, у вождя были связаны руки его же собственными условиями. Теперь, если бы вождь действительно отдал его на растерзание львам, то эта фраза оказалась бы правдивой. Но, в таком случае, его должны были бы сбросить со скалы. Но, если бы его сбросили, то фраза оказалась бы лживой. Вождь признал мудрость Имхотепа и отпустил его.
    Гроттер внимательно слушала, удивляясь заковыристой загадке и гордясь тем, что Глеб  сумел разгадать её.
- Совершенно верно, - раздался  удовлетворенный голос сфинкса, и Таня с некромагом вздрогнули, возвращаясь на грешную землю. – Ну, что ж, в логике тебе не откажешь, значит, право на проход в пирамиду ты имеешь.
- Ну, тогда я пошел? – полувопросительно произнес Глеб, делая шаг к входу.
- Я с тобой! – Таня быстро подошла к некромагу, требовательно заглядывая ему в глаза.
    Глеб нахмурился. Он твердо решил пойти в гробницу сам, оставив Таню в безопасности, а Маланью, как человека местного и сильную темную ведьму – рядом с нею. Некромаг банально боялся за  девушку, которая, будучи светлой, просто не смогла бы противостоять силе древнего бога. Чума – это одно, а  злобное божество – это совсем другое дело.
    Но, не успел Бейбарсов возразить Тане, как всегда попытавшись решить все за неё, как из-за его спины раздалось хитрое покашливание сфинкса. Казалось, будто шероховатые камешки бились друг о друга, что, в принципе, скорее всего, и было.
- Настоятельно рекомендую идти всем, - проговорил каменный исполин. – Просто, как только тот, кому разрешено войти, ступит на порог гробницы, она снова станет невидимой для глаз.
- Ну и прекрасно! – упрямо воскликнул Глеб. – Я - за артефактом, а  девушки телепортируют в город и будут ждать меня там.
- Разбежался, Бейбарсов! – зло сощурилась Таня. – А то, что телепортировать отсюда нельзя, ты забыл?
    Глеб уже собирался возразить, но замер, сраженный доводом Гроттер. А оставлять Таню одну посреди пустыни, пусть даже и под присмотром Маланьи Бейбарсову совсем не улыбалось.
    Несколько минут Бейбарсов молчал, беспомощно глядя на торжествующую Таню и иронично поднявшую бровь Маланью.
- От меня ни на шаг! – коротко произнес некромаг. – Таня, ты слышишь?
- Не глухая! – огрызнулась Гроттер. – За собой смотри.
    Но, как бы Таня не пыталась показать свою самостоятельность, она прекрасно понимала, что Глеб в данном случае абсолютно прав. Гробница, в которой на каждом шагу могут оказаться ловушки, сооруженные при помощи самой темной и сложной магии – это не прогулка по берегу Буяна.
- Ладно! – буркнула она. – Но и ты тоже, Бейбарсов…
    Таня не договорила, поняв, что, или придется показывать несносному некромагу, как сильно она о нем беспокоится, или лучше пусть он подумает, что она просто косноязычная идиотка, которая даже мысль связно выразить не может.   Быстро прикинув варианты, Таня без колебаний выбрала второй. Не покажет она Бейбарсову своих чувств, лучше уж промолчит.
    Глеб же боялся верить своим ушам. Таня до этого ни разу не выказывала свое беспокойство за него, а сегодня…
Неужели, она все-таки хоть как-то стала его воспринимать? Нет уж, торопиться он ни в коем случае не будет. Да, и про Локон не стоит забывать… кстати, насколько ему известно, артефакт это своенравный и уже должно подойти время наговорить имя. Неужели Таня забыла? Но, если так, она же останется без любви…
    Хотя Глеб был уверен, что никакие Локоны не преграда для его любви к Тане,  сердце слегка кольнуло. Неужели, она предпочтет остаться одной, только бы не делать свой выбор?
    Твердо  решив поговорить об этом с  девушкой при первом же удобном случае, Глеб занялся насущной ситуацией.
- Идем! – обратился он к девушкам, угрюмо глядя на Маланью. – Идти за мной, ни шагу вправо или влево.
- Угу, конечно, - произнесла египтянка так, что было понятно, что следовать указаниям некромага она совершенно не собирается.
    Впрочем, Глеб понимал, что Маланья, как темная ведьма, знакомая с этой магией, может за себя постоять, а вот Таня…
- Идти за мной!  - еще раз повторил Глеб, одаривая Маланью настолько угрожающим взглядом, что та больше не решилась язвить.
    Глеб же, вспомнив о страже гробницы, повернулся к сфинксу, который глядел на него немигающим взглядом мудрых желтых зрачков.
- Спасибо, Шепес! Ты – хороший парень!
    Сфинкс в этот момент издал такой звук, что магам показалось, что он подавился. Затем, они поняли, что существо пытается сдержать смех.
- И тебе удачи, некромаг! Да пребудет с тобой Осирис! Только вот, Шепес – это женское имя!
    Было видно, что некромаг растерялся. Таня же и Маланья переглянулись, мстительно захихикав над ошибкой некромага, в который раз доказывая, что, даже две, не слишком  позитивно настроенные по отношению друг к другу девушки найдут повод для  того, чтобы слегка «опустить» парня, который только что безапелляционно указывал им на их место у себя за спиной.
    Шепес подмигнула девушкам, а затем обернулась к слегка деморализованному Бейбарсову.
- Ничего, было забавно ощутить себя мужчиной! А ты… - Шепес вновь посерьезнела, - смотри в оба! Слишком много трудностей ожидает тебя на твоем пути к Оку Ра. И еще… я чувствую, что поблизости есть какой-то сильный артефакт, его магия сейчас как бы пригашена, словно он в застывшем коконе времени находится. Если что, его можно будет пустить в ход, но будьте очень внимательны – Сет хитер и не даст вам так просто добраться до Уаджета.
    Таня остановилась, пораженная внезапной догадкой. Конечно же, Локон у неё в кармане, а Шепес просто его чувствует, как страж покоя Имхотепа. Ладно, пока она Глебу говорить ничего не будет, а то еще начнет на неё давить, чтобы она произнесла его имя на этот дурацкий Локон. Самой пора все решать, а не ждать, пока добрый волшебник (или злой… ну, суровый некромаг) будут принимать решения за неё! То, что ей так нравится Бейбарсов, еще ни о чем не говорит. Посмотрим…
- До свидания! – сказала Таня, обращаясь к сфинксу… или как её в женском роде называть? Сфинксица? Как-то по-дурацки получается… - Спасибо и вам!
    Шепес в этот момент пронзительным взглядом посмотрела прямо в Танины зрачки, и девушка поняла, что на неё смотрит мудрость тысячелетий – всепоглощающая и всезнающая.
    «Она все знает!» - мелькнула мысль, но в этот момент Шепес слегка улыбнулась и, уже обращаясь к Тане, проговорила:
- Любовь… как много горя и счастья она приносит в мир. Главное – не ошибиться, принимая что-то другое за неё, светлая. Ты согласна, Жрица Исиды?- неожиданно повернулась она к молчаливой и странно напряженной Маланье.
    Нефертити только наклонила голову, признавая правоту  Шепес.
    Таня и Глеб удивленно посмотрели на египтянку, но промолчали, признавая за другими право на свои тайны.
- Ну, что ж, идем! – повторил Глеб, тоже непроизвольно раздумывая над словами Шепес о любви.
    Почему именно об этом она сказала Тане лично? Что все это значит?
    Но пока эти вопросы некромаг временно отложил в копилку памяти, раздумывая только о том, что сейчас он отвечает за Танину безопасность.
    И маги  осторожно подошли к входу в гробницу, один за другим исчезнув в темном проходе.
    Сразу же, как только они скрылись из глаз, гробница и сфинкс у входа задрожали, растворяясь в мареве радужных искр и через несколько мгновений на том месте, где только что стояло внушительное творение Имхотепа, был только теплый песок необъятной египетской пустыни…

13

- Маланья, здесь можно  использовать осветительную магию? – сразу же спросил Глеб, как только они на несколько метров отошли от входа и погрузились в темноту многовековых переходов и каменных лабиринтов.
- Не знаю, думаю, да, - негромко произнесла египтянка. Голос её звучал глухо в стенах гробницы.
    Таня шла молча, сосредоточенно глядя себе под ноги, стараясь не выходить за пределы круга света, который давал осветительный шарик, созданный Глебом. Она не знала, куда они, в конце концов, придут, но знала точно, что стоять снаружи и ждать Глеба там,  было бы совсем невыносимо.
    Маги брели по темному, довольно узкому каменному проходу, весьма смутно ориентируясь, куда идти дальше. Глеб шел впереди, ни на секунду не выпуская из виду Таню, которая шла с ним рядом, совершенно не возражая против столь явной опеки. Она понимала, что в пирамиде, полной черномагических, а, возможно, и некромагических ловушек, ей лучше попридержать свою природную гордость и постараться не усложнять поиски амулета Бейбарсову и Маланье, хотя на египтянку ей было, мягко говоря, плевать. Она местная, сама во всем разберется, а вот то, что Глеба в это дело втравила, за это Таня лично бы её… ну, поговорила бы по душам точно! Интересно, чем это она Глеба так разжалобила, что он согласился на эту авантюру? Иди, наоборот, шантажировала? Академик что-то говорил, что он не добровольно с нею сюда подался…
- И куда мы интересно идем? – Таня не выдержала первой.
    Идти в темноте, да еще и в совершенном молчании было неприятно, да и лица  Глеба и Маланьи, которые периодически выхватывал из мглы свет магического светильника, тоже оптимизмом не блистали и выглядели торжественно и мрачно.
- Вперед, - лаконично объяснила Маланья, недовольно глядя на светлую.
    Она  полагала, что Таня только помешает, отвлекая Бейбарсова от задачи, которую надо было выполнить в первую очередь. А то он, вместо того, чтобы внимательно смотреть по сторонам, будет пялиться на свою рыжую ведьму. И что он в ней нашел – девица как девица, ни красоты особой, ни шарма… да, странные они, эти парни! Впрочем, её это совсем не интересует, ей ведь нужен только один, единственный, которого она никогда больше не увидит…
    И Маланья, сцепив зубы, упрямо стала вглядываться в темноту,  отвлекаясь от своих грустных мыслей.
    Вскоре Глеб внезапно остановился.
- Я чувствую впереди какой-то сквозной  проход, - он напряженно нахмурился. -  Надо послать вперед осветительный шар, возможно, это нам поможет как-то сориентироваться. Шагайте осторожнее, внимательно смотрите себе под ноги, слышишь, Таня?
    Тон некромага был обманчиво миролюбив, но  Таня чувствовала напряжение в голосе всегда расслабленного Глеба, и ей в этот момент стало очень не по себе.
- Ты  опять начинаешь? – сердито буркнула она, впрочем, без особого энтузиазма, что Глеб сразу понял.
    Таня прекрасно знала, где можно показывать характер, а где стоит и промолчать. Тем более, что при мысли о том, как Бейбарсов беспокоится о ней, в груди разливалось странное тепло и хотелось напевать себе под нос что-то праздничное и очень романтическое.
    Но Гроттер тут же одернула себя, обозвав «глупой курицей, развесившей уши», торжественно пообещав, что ни в коем случае не даст некромагу ни одного шанса узнать о её реальном к нему отношении, пока не выяснит точно, что у него с этой Маланьей. Хотя, вроде бы, ничего такого между ними нет, но все-таки… черт, как совестно-то и противно ощущать себя такой мелочной и ревнивой! Но совершенно ничего невозможно предпринять!
    И Таня побрела за Глебом дальше, в состоянии, похожем на то, когда твою душу раздирают на части, с одной стороны погружая в ледяную  купель отчаяния и ревности, а с другой – раздувая жар страсти.
    Таня так задумалась, что не заметила, как слегка убыстрив шаг, она совсем немного, но обогнала Глеба, который тоже не сразу отреагировал на её своеволие. Таня оказалась впереди Бейбарсова буквально на несколько шагов и вдруг неожиданно вскрикнула, закачавшись над черной дырой в каменном полу. Её спасла только молниеносная реакция некромага. Глеб мгновенно оказался возле падающей в пропасть девушки, успев, в буквальном смысле слова, выдернуть её из черного туннеля, уводящего вниз.
    Вытащив испуганную Таню из ямы, Глеб, не думая ни о чем, совершенно машинально прижал девушку к себе. Таня слышала, как сильно колотится его сердце, и слегка дрожат руки, сжимающие её плечи. Было страшно и в то же время очень заманчиво ощущать себя слабой девушкой в руках парня, который спас тебя от падения  с высоты в несколько метров и от переломов различной степени тяжести, как минимум. К тому же то, что Бейбарсов так сильно испугался за нее, тоже весьма грело душу и сильно улучшало настроение.
    Только через минуту или две Таня осознала, что она уютно устроилась в объятьях некромага и точно так же судорожно обнимает его за пояс, уткнувшись лицом ему в грудь.
    Да и то, если бы не ехидное покашливание Маланьи за спиной, неизвестно, сколько еще времени Бейбарсов  до ужаса собственнически обнимал бы её
- Отпусти! – потребовала она, впрочем, не поднимая глаз от смущения.
- Испугалась? – некромаг и не думал ослабЛять хватку, словно не слыша её слов.
- Вот еще! – возмутилась Таня, но наблюдательная Маланья заметила, что Таня не вырывается, а просто стоит на месте, опустив руки и даже, кажется,  сильно сцепив их за спиной, чтобы не обнимать некромага в ответ.
    «А ведь она хочет его и даже более того, сильно влюблена! Ну, Бейбарсов, дерзай! – одобрительно подумала египтянка. – Только вот, пока ты добьешься от неё признания – поседеешь! С её-то характером и недоверием, что любят не за что-то, а просто так, по воле собственного сердца! Да, тебе еще придется помучиться! Только сначала ты сделаешь то, что должен!»
- Хватит обжиматься! – резкий голос Маланьи заставил-таки Таню отпрянуть от очень недовольного этим некромага.
    Бейбарсов кинул на египтянку взгляд, полный ненависти, и Нефертити внезапно стало жаль этого сильного мага, который всю сознательную жизнь просто ждал от  Тани всего лишь нежного  слова, взгляда, а получал недоверие, страх и подозрения в совершении   всех смертных грехов!
    Да, некромаг, крепко же тебя прижало, что ты даже простые целомудренные объятия воспринимаешь как чудо, как дар богов!
- Идемте! – чуть громче произнесла Маланья, и на магов откуда-то снизу подул легкий сквозняк.
    Таня, отвернувшись от Бейбарсова, шагнула к дыре, заглядывая внутрь. Подошедший к ней некромаг  тоже склонился над  темным отверстием, заметив, как  Таня еле заметно вздрогнула.
    Бейбарсову и в голову не могло прийти, что именно от его близости к ней, а вовсе не от страха при виде бездонной дыры дрожит Таня. Да и Таня до этого как-то не обращала внимания на свои ощущения, забивая их мыслями о глупой страсти, блажи или просто… в общем, в этот момент истина предстала с ужасающей ясностью – она его  любит, причем, во всех смыслах этого слова.
    У неё все внутри дрожит, когда он рядом с нею! Да что же это за наваждение!
    Но, сразу же, возникла мысль о Локоне и об имени, которое стоит наговорить. Будет ли она счастлива любить некромага? Будет ли он любить её так, как мечтают все люди на свете – искренне, нежно, доверяя свои секреты и выслушивая её? Сможет ли он уважать её и её решения, особенно, при его властном характере?
    На все эти вопросы ответа как не было, так и не появилось, одни лишь эмоции и  страстное вожделение.
    «Но разве  это любовь? – в смятении спрашивала себя Таня, и снова не могла ответить.
    Она  склонилась над ямой еще ниже, чтобы скрыть покрасневшие щеки. Отправив туда осветительный шарик, девушка с ужасом увидела, как меленький огонек  скользит по грубо обтесанным каменным стенам колодца, а достигнув дна…
- О, боги! – выдохнула Маланья, тоже смотрящая вниз и имеющая более острое зрение, как и некромаг, который был более сдержан в своих реакциях.
    Увиденное испугало даже   самого Бейбарсова, которому чувство страха было плохо знакомо, по причине его отсутствия у некромагов.

14

Яма была не очень глубокой, метра два-три, но внизу, на каменном полу, сидела ужасающая тварь, состоящая словно из одних челюстей. Пасть её была раскрыта,  а два ряда огромных и острейших, как кинжалы, зубов, истекали слюной вперемежку с ядом, который, капая, оставлял на полу ямки и бороздки, разъедая камень.
    Таня, упади она в яму, просто сразу же попала бы в чудовищные зубы, от которых её ничто бы не могло уже спасти.
- Мама! – прошептала Гроттер, непроизвольно отступая назад. – Это я что, чуть не попала на обед к этой… этому…
    Таня не знала, как идентифицировать эту тварь, подобную которой она еще не видела ни в лопухоидном, ни в магическом мире.
    Глеб же испытал  ярость, глядя на создание,  что чуть не лишило его любимой девушки. Резко проговорив какое-то заклинание, от которого у Тани зашумело в голове, он направил трость на тварь, ворочавшуюся внизу.
    Но тут произошло такое, от чего  маги просто опешили. Тварь, едва лишь её достигла голубая искра некромага, с громким щелчком исчезла, словно её и не было.
- Это всего лишь морок! – с облегчением улыбнулась Гроттер, да и сам Глеб тут же успокоился, поняв, что страшное создание было лишь предупреждением тем, кто проник в гробницу Имхотепа.
- Нам, в любом случае, надо туда! – Маланья указала на дыру в полу. – Здесь тупик, а больше никуда хода нет.
    Бейбарсов мрачно молчал. И вроде бы никакой опасности не было, но чутье некромага  подсказывало Глебу, что что-то не так.
- Ладно, спускаемся, - решился он. – Я иду вперед. А вы, - он строго глянул на Таню, -  только после меня!
    Девушки согласно кивнули, без разговоров уступая некромагу право лидера. Таня же, впечатленная зубастой тварью, вообще не решилась спорить, понимая, что, будь это создание реальным, она уже давно бы была мертва и никакая некромагия её не спасла бы.
    Глеб двинулся к дыре в полу, уже прикидывая, как легче и проще спуститься, задействовав  свою магию, но был внезапно остановлен тихим голосом Тани:
- Бейбарсов, только осторожнее!
Некромаг  недоверчиво посмотрел на девушку, словно не веря, а затем слегка улыбнулся:
-  Я постараюсь, Таня. Что мне сделается, я же некромаг!
    Неожиданно прозвучавшая в голосе Бейбарсова горечь, заставила Танино сердце болезненно сжаться:
- Ну, да… только все равно… - Таня не договорила, пытаясь справиться с волнением, в который раз обреченно убедившись, что она ужасно боится и волнуется за этого типа.
    А наглый тип все стоял и смотрел на нее, словно окончательно вознамерился вогнать её в краску. Нежно так смотрел, чуть прищурившись, словно невесть что прекрасное увидел.
- Конечно, Таня, не волнуйся, - Бейбарсов с усилием оторвался от созерцания смущенного рыжего чуда и, что-то прошептав, стал исчезать в дыре, используя свою способность к левитации, которую использовал крайне редко.
    Таня в изумлении смотрела, как Глеб медленно опускается вниз. На её памяти Бейбарсов этот свой талант не показывал.
    Сил на левитирование самостоятельно уходило немерено, да и, вообще, Глеб мог использовать этот  дар только при перемещение  на очень небольшие расстояния и очень ограниченный промежуток времени.
- И вовсе я не волнуюсь, вот еще…  - запоздало пробормотала Гроттер, искоса глянув на совершенно невозмутимую Маланью, стоявшую рядом и вглядывающуюся в темную дыру, где исчез некромаг.   
- Конечно, конечно, - иронично проговорила Маланья. – Ты бы, Гроттер, уже определилась,  кто тебе нужен, а то Локон ждать не будет.
- Откуда ты знаешь? – вырвалось у пораженной Тани. – И, вообще, это не твое дело!
- Не мое, само собой! – неожиданно легко согласилась Маланья. – Только ты еще хуже делаешь – и своему парню, и     Глебу, и себе, в первую очередь. И, знаешь, несмотря на то, что Бейбарсов по тебе с ума сходит, что для некромага, прямо скажу, нонсенс, он  же может и не выдержать. В один момент он возьмет и – раз! -  исчезнет из твоей жизни, и ты его больше никогда не увидишь.  А теперь просто представь себе эту ситуацию и осознай, что ты при этом испытываешь. Нравится?
    Таня безмолвствовала,  а от слов  египтянки по её коже неожиданно пробежали мурашки. От страха. Как это «никогда»? Вот же он, рядом, всегда рядом. Такой самоуверенный, властный, постоянно выводящий её из себя… как это – не будет?
    А  как же она? Что она будет делать без этого вечно насмешливого тона и горящих страстью черных глаз, которые так много стали значить для неё в последний год?
- Вижу, Гроттер, что  воображение у тебя хорошее, - в голосе Маланьи, кроме насмешки звучало и сочувствие, поэтому   Таня не стала огрызаться. – Просто, знаешь, ты, несмотря на свою смелость в принятии решений в экстремальных ситуациях, на редкость нерешительна… да, что скрывать, труслива, когда дело касается тебя лично. Никогда не ври себе. И люби себя чуточку больше.
- Причем тут это? – вскинулась Таня, забыв и о своей ревности к Маланье, и о том, что она никогда не разговаривала  даже с друзьями о своей личной жизни. – Да не из-за этого совсем! Ты можешь любить того, кого боишься? Да он убьет любого, кто в мою сторону посмотрит!
- Убьет, - согласилась Маланья. – Только не любого, а того, кого действительно считает сильным соперником. Но тогда почему ты не боишься этого своего… Ваньку? Он же тоже с превеликим удовольствием готов был убить Бейбарсова. Да и с Пуппером, как я слышала, была такая же история. Какая-то дуэль,  причем твой парень вызвал его сам. Разве нет?
- Да, но… - Таня, вспомнив эту дурацкую и опасную ситуацию, когда Ванька загремел в Дубодам после дуэли,  поняла, что ей нечего сказать. – Но ведь…
    Она растерянно замолчала, поняв, что Ванька повел себя тогда точно так же, выказав себя таким собственником, что внезапно ей стало не по себе.
- В общем, думай сама, - пожала плечами Маланья, – но будь более объективна. К тому же, если, по воле богов ты оказалась здесь, перенесенная сюда одной лишь силой его желания, то можешь себе представить, насколько сильные чувства он к тебе испытывает. И, насчет того, что ты его боишься… разве ты не понимаешь, что тебе он никогда не причинит никакого вреда! Да он уже сто раз убил бы твоего Валялкина, да так, что никому и  в голову не пришло бы его подозревать! Ты  не знаешь  на что способен некромаг! Глеб просто ни за что не сделает тебе больно!
    Маланья говорила с жаром, ей несвойственным и Таню снова кольнула ревность – чего это она так им восторгается?
- А с чего ты его защищаешь? – кинулась она в наступление. – Если он так тебе нравится, вот и бери его себе!
- Разрешаешь? – голос Маланьи стал мягким и нежным. – Ну, что ж… если тебе он так уж ни к чему… Есть у меня в арсенале парочка древних приворотов, что даже на мелких богов действуют. А на некромага и подавно!
- Не смей! – против воли выкрикнула Таня, покрывшись холодным потом.
    Она безнадежно убедилась, что влюблена в Бейбарсова по уши.
- А если посмею? – Маланья с интересом, словно на редкую букашку, уставилась на Гроттер. – Чем ты можешь помешать мне, светлая? Разве Глеб не достоин хоть чуточки счастья?
- Не с тобой! – снова крикнула Гроттер, готовая разорвать эту дрянь на тысячи кусков.
- Но ты же от него нос воротишь!  Или он тебя, такой замечательной, недостоин? Да любая девушка готова была бы на все, только чтобы её так любили, как тебя любит Бейбарсов! А ты…
    Маланья отвернулась от покрасневшей от ярости Тани, словно показывая всем своим видом, что разговор с нею окончен.
    Таня открыла рот, чтобы высказать этой наглой ведьме все, что она о ней думает, но неожиданно замолчала, мрачно вглядываясь в черноту ямы, где исчез некромаг. Египтянка права, во всем права! Она, Таня, только и знает, что портит жизнь вокруг всем, в том числе и себе!
    Она влюблена как ненормальная! В этого невыносимого, тиранствующего  гада. Как могло простое физическое влечение так быстро перейти с сильное, глубокое, мучительное чувство?!
    Но как же Ванька?... Она же любит его, всегда любила, они собирались быть вместе, пожениться, наверное... Всё это правильно, закономерно, так и должно быть...
    Но почему-то мысли о Ваньке вызывали лишь стыд и раскаяние, благодарность за всё и тёплое дружеское чувство...
    Бейбарсов. Это он во всём виноват. Он заставил её мир перевернуться с ног на голову, поменять полюса местами.
    Она любит его, любит... Осознание этого принесло одновременно облегчение и муку, счастье и боль. Наверное, когда любишь такого человека, как  Глеб Бейбарсов, и не может быть по-другому.
    И что теперь делать? Жизнь словно бы озарилась сиянием и при этом разбилась на тысячи осколков. Всё это безнадёжно, невыносимо...
- Таня! Ты… вы  там в порядке? – от неожиданно раздавшегося откуда-то снизу голоса некромага девушки вздрогнули. – Спускайтесь!
    Таня и Маланья, склонившись над ямой, увидели, как с края, непонятно каким образом держится, свисая, прочная веревка.
-  Можно и при помощи магии спуститься, но лучше просто так, по веревке. Я чувствую, что магию здесь просто так использовать, без должной на то причины не стоит.
- Спускайся! – решительно проговорила Маланья. – Глеб там внизу, а здесь тебя одну оставлять ни на миг нельзя. Мало ли что! Да и твой Бейбарсов меня сожрет без соли, если что вдруг…
    Таня, вздохнув,  молча скользнула по веревке вниз и через мгновение уже была в руках Бейбарсова, подхвативших её. Это было совсем необязательно, но Глеб наслаждался каждым нечаянным прикосновением, стараясь продлить эти мгновения. Впрочем, Таня к его изумлению и радости, не спешила вырваться из его рук.
- Отпусти уже! – пробормотала она, пряча глаза. – Я уже спустилась, если ты не видишь!
    Глеб неохотно  разжал руки, и Таня со вздохом сожаления отошла от некромага, тем более что по веревке вниз, как змея, скользнула Маланья, совершенно не нуждаясь ни в чьей помощи.
- Куда теперь? – Таня оглянулась, но была изрядно разочарована, увидев такой же длинный каменный коридор с полузасыпанными щебнем и песком редкими боковыми нишами-обманками.
- Как думаешь, где может быть спрятан артефакт? – спросил Глеб у Маланьи, которая хмуро разглядывала каменную стену напротив.
- Знаешь, в подобного рода строениях всегда были потайные ходы и фальшивые стены. Мне кажется,  за этой стеной – пустота. Подойди и посмотри, - Маланья подозвала Бейбарсова, и они вместе стали осматривать каменную кладку. Очень скоро стена словно бы отъехала в сторону и перед глазами магов открылся очередной темный узкий лаз.
    В это время все и произошло. Ни Глеб, ни Маланья, которой была знакома магия подобного рода, не почувствовали опасности. Из трещины на потолке, которой вообще не было видно в темноте над головой, внезапно выползло странное существо, похожее на паука, только раз в сто больше. Мерзкое создание прыгнуло прямо на Таню, посчитав её наиболее незащищенной.

15

Крик Тани раздался внезапно, и Глеб, мгновенно бросился к ней. Он, холодея, увидел, как в ногу девушки вцепился отвратительными жвалами огромный паук.
    Таня, очень быстро сориентировавшись, уже освободила руку, обстреливая паука искрами. Подбежавшие Глеб и Маланья   помогли расправиться  с гигантским членистоногим в считанные секунды.
- Ты как? – коротко спросил некромаг, чтобы не показывать свое волнение, а то еще Таня  перепутает его со своим визгливым  ветеринаром.
- Нормально вроде, - неуверенно проговорила девушка, и тотчас же вскрикнула, схватившись за ногу.
    Глеб, не говоря ни слова, сгреб Таню в охапку и, усадив на большой плоский камень в углу, принялся осматривать.    Штанина джинсов была темной от крови, а сама Таня морщилась от боли, стараясь не стонать.
    Бейбарсов молча и очень аккуратно приподнял штанину Таниных джинсов вверх, стараясь не притрагиваться к ране.
- Справишься? – Маланья,  озабоченная неприятным происшествием, подошла поближе, но, убедившись, что  рана неопасная, а некромаг с легкостью её залечит, сразу же успокоилась. – Я сейчас посмотрю, куда можно выйти в тот проход, что мы с тобой обнаружили, а ты помоги Гроттер.
    С этими словами египтянка исчезла в узком лазе, открывшемся за, на первый взгляд, монолитной стеной.
    Глеб осмотрел рану и удостоверившись, что ни кости ни сухожилия не задеты, принялся залечивать укусы, осторожно притрагиваясь к нежной коже.
    От его прикосновений Таню бросало в жар, хотя она и пыталась себя убедить, что некромаг просто осматривает её рану, не имея в виду ничего такого… личного.
    Через несколько минут на Таниной ноге осталась только тонкая, едва видная ниточка шрама. Бейбарсов же продолжал что-то шептать над раной, почти касаясь места укуса губами, что крайне нервировало девушку, из-за полного отсутствия мыслей в голове и желания, чтобы некромаг так и продолжал дотрагиваться до неё. Так же невесомо и нежно, что голова кружится, а внутри словно бабочки порхают.
- Не болит? – тихо спросил Глеб, словно автоматически поглаживая Танино колено, смотря при этом прямо в её глаза.
    Лицо некромага было так близко к Таниному, что она могла даже разглядеть золотистые искорки в глубине его зрачков от осветительного шарика.
    Девушка отрицательно помотала головой, не мигая глядя  в глаза некромага.
    Глеб еще несколько мгновений, не отрываясь, смотрел на девушку.
    «Он сейчас меня поцелует!» -  подумала Таня, всем сердцем желая, чтобы так оно и было.
    Но Глеб, к огромному разочарованию Тани, даже не делал попыток поцеловать её. Он просто смотрел, словно зачарованный, в её глаза, поглаживая тонкими пальцами шрамик на её коже. Затем, словно внезапно очнувшись, он невесомо прикоснулся губами к её колену и, поднявшись, быстро отошел в сторону, словно боясь, что не сумеет совладать с собой.
- Я нашла нужный нам проход! – появившаяся Маланья разрядила ситуацию, удивленно поглядывая на магов, смущенно старающихся не смотреть друг на друга.
    Понимающе усмехнувшись, египтянка повторила:
- Я нашла дорогу, по которой мы сможем пробраться в центр гробницы. Артефакт Жрец спрятал там, я уверена в этом. Только вот  дойти бы…
- Чем меньше мы будем разговаривать, тем быстрее доберемся до цели, - произнес Глеб.
    «И тем быстрее я избавлюсь от этого Долга!» – мысленно добавил он.

***
    Маги осторожно пробирались вперед, ведомые Маланьей. Глеб логично  рассудил, что египетской колдунье лучше известны подобные строения и способы защиты артефактов и просто сокровищ, за которыми часто забираются в пирамиды охотники за сокровищами.
    Правда, в эту пирамиду они вряд ли смогли бы пробраться.
- Стой! – вдруг сказал Глеб, упреждающе подняв руку и напряженно прислушиваясь. – Я чувствую там…
    Некромаг замолк, замерев на месте. Таня и Маланья тоже притихли, думая о том, что же учуял Бейбарсов.
- Там, впереди… - Глеб помедлил, - мертвая материя.
- То есть, мертвяки? –  деловито уточнила Таня, повторяя про себя заклинания против нежити.
    Глеб кивнул.
- Ладно, - проговорила Таня, и, словно ни к кому не обращаясь, пробормотала вполголоса, чтобы некромаг слышал:
- Любишь ты все усложнять, Бейбарсов. Сказал бы прямо, а то - «мертвая материя».
- Ну, любительница усложнять у нас ты, - слегка улыбнулся некромаг, незаметно  становясь таким образом, чтобы Таня была у него за спиной. – Впрочем, не  злись, на эти разговоры у нас просто нет времени.
- У нас ни на какие разговоры нет времени, - еще тише произнесла Таня, и Глеб так и не понял, то ли она утверждала, то ли жалела об этом.
    Однако времени на то, чтобы выяснить интересующий его вопрос и, заодно, порасспросить Таню, чье же имя она решила наговорить на Локон, Бейбарсов  не успел.
    Из узкого лаза  откуда-то сбоку появились несколько живых мертвецов, четыре хорошо выбеленных скелета с кривыми мечами. Мертвецы стояли, не двигаясь, будто ожидая нападения магов.

16

- Мои справа, - процедила Маланья, готовя заклинание из богатого арсенала жрецов Исиды.
- Думаю, не стоит, - равнодушно-спокойно протянул Бейбарсов. – Я же некромаг,  забыла?
   Бой закончился, не успев начаться.
    Глеб, небрежно провернув тростью в воздухе, прошептал заклинание Вечного  Упокоения. Скелеты, так и не  сдвинувшись с места,  рассыпались  прахом. Лишь мечи звякнули о каменный пол.
- Слишком просто, - Глеб очень внимательно рассматривал  небольшой квадратный зал, в котором они находились, пытаясь угадать подвох. – Слишком  легко отделались. Они даже не были заговорены на нападение.
- Тогда что? – недоуменно нахмурилась Таня, слегка поеживаясь. В гробнице было прохладно.
- У меня такое впечатление, что они не собирались нападать, - Глеб задумчиво вертел тростью. – Они…
- Они, скорее всего, наоборот, пытались не допустить нас до чего-то, что им было приказано охранять, - продолжила Маланья.
- Око Ра? – затаив дыхание, спросила Таня, втайне жаждая увидеть легендарный артефакт.
    Маланья пренебрежительно фыркнула, глядя на кучки праха, в которые Бейбарсов превратил мертвецов.
- Не думаю, что Имхотеп доверил бы  охранять такой мощный артефакт мертвякам, с которыми любой некромаг может справиться! Нет, здесь что-то другое!
- Ладно, идемте, там и посмотрим! – прервала её Таня.
    Глеб же в этот момент повернул голову назад, чтобы посмотреть все ли с Таней в порядке.
    Таня ответила ему недоуменным взглядом, и Глеб отвернулся, не желая, чтобы она считала его  каким-то нервным типом, который носится с ней, как курица с яйцом. Он будет приглядывать незаметно, слишком не хочется второй раз наступать на те же грабли, делая из Тани беспомощное создание, к которому никого не следует подпускать. Глеб уже понял, что она от этого просто звереет, уж слишком гордая и свободолюбивая его малышка! Ну, пусть не его, но обязательно будет, уж он добьется, чтобы на Локон было сказано его имя,  пока не знает как, но добьется! Она будет принадлежать ему! Не как вещь, как она ошибочно полагала, а просто… черт,  как же объяснить, даже себе самому, что  это не чувство собственности, как она полагает… не только оно. Просто, как объяснить, что смысл жизни для тебя заключен в одном-единственном человеке? И если она не будет с ним – он просто умрет, не захочет жить! Пусть он некромаг, но и они тоже умирают. Да любит он Таню, просто любит – и точка. И постарается её завоевать, заполучить, привязать к себе. Никакой магии, она ненадежна и неприятна, только сам, вот такой, как есть – некромаг, тиран, безумец, сходящий по ней с ума, Глеб Бейбарсов. И она поймет, поверит, не может не поверить…
- Здесь вход в какую-то комнату, - перебила поток мыслей некромага Маланья. – Только проход закрыт и запечатан  заклятьем Имхотепа. Бейбарсов, ты должен открыть его!
- Может, не стоит? – благоразумно предложил Глеб, понимая, что раз владелец гробницы запечатал  личным словом дверь, да еще и поставил стражей-охранников, чтобы оградить от попадания туда, то в общем, можно вполне и  не соваться.
- Может, и не стоит, - согласилась египтянка. – Но другого пути  пройти дальше у нас пока нет. Так что, попробуем  пока так.
- Если пройдем, - пробормотал Бейбарсов, который был излишне осторожен только из-за Тани.
- Не узнаем, пока не попробуем. Там более, ужасно интересно, что там.
- Угу, - машинально кивнула Таня, и девушки впервые  посмотрели друг на друга с пониманием.
    Глеб же только усмехнулся и покачал головой, думая об этом вечном женском любопытстве, которое, собственно, и было причиной того, что человечество живет на земле не в очень комфортных, в отличие от Эдема, условиях. Впрочем, ну как тут на них злиться, когда так очаровательно блестят зеленые и карие глаза, в которых горит неуемная любознательность и жажда все разузнать первыми!
    Впрочем, умиление не было свойственно некромагу, и он, быстро тряхнув головой, избавился от наваждения, заставив себя думать о защите, да и артефакт найти бы побыстрее, желательно, без потерь.
- Ну, ладно! – Глеб сосредоточился на каменной  плите, закрывавшей проход. – А, собственно, что я должен делать?
    Маланья пожала плечами:
- Скорее всего, просто обратиться к памяти Великого Жреца. Просто попроси открыть!
- Как у тебя все примитивно, - проворчал Глеб. – Попроси – и откроют!
- А что, разве не так? – внезапно вступила в разговор Таня. – Просить тоже надо уметь, а не только приказывать!
    Она отвела глаза, думая, что слишком резко  и спонтанно получилось. Но она так, действительно, думает, и, причем, не только касательно данной ситуации, пусть Бейбарсов знает! Потому что, как бы глубоко не засело это  неожиданное чувство к некромагу в её сердце, она без колебаний вырвет  его, если Бейбарсов и дальше будет таким же холодным собственником и убийцей! И никакая любовь тут не поможет, если есть хоть капля страха или сомнения в любимом человеке, неужели он этого не понимает!? Должен понять, пойми, Бейбарсов, иначе нам никогда не быть вместе, а я хотела бы этого, всем сердцем!..
    В этот момент Таня не думала ни о чем: ни о Ваньке, ждущим её в Магфорде, который наверняка уже перевернул вместе с Ягуном всю школу, ни о мощнейшем артефакте и желающем похитить его древнем злом божестве, ни об опасностях, подстерегающих их в этой загадочной и мрачной гробнице.
    Она просто страстно желала, чтобы он понял, изменился, осознал… Да, она, испытывает сильные чувства, скорее всего, это и есть её любовь – мучительная, трудная, недоверчивая…
    Прав был Ванька… Ванька… Прости, но это сильнее меня. Ты был и останешься моим другом, но на большее нам с тобой рассчитывать не приходится. Лишь бы ты понял и не переживал! Не стою я того…
    Грустные и сбивчивые размышления Тани были перебиты, собственно, виновником подобного неустойчивого состояния Гроттер.
- Я попробую! – негромко произнес он, глядя Тане прямо в глаза. – Я постараюсь научиться… просить.
    Он резко отвернулся от ошеломленной таким несвойственным некромагу поведением Тани и, не глядя больше ни на неё, ни на  удивленную Маланью, подошел к закрытому стеной проходу.
    Несколько минут Глеб просто стоял, прикрыв глаза. Таня поразилась еще больше странной смеси выражения мягкости и требовательности на лице Бейбарсова. Затем, постепенно,  его волевое  лицо сглаживало тяжелые черты, становясь просто спокойным и безмятежным.
    Неожиданно  Глеб пробормотал что-то на древнеегипетском, и  на лице Маланьи в этот момент  появилось выражение торжествующего ликования. Египтянка радовалась, что связь Бейбарсова и Великого Имхотепа крепла, это позволяло надеяться на благополучный исход их миссии. Сет Сетом, да и мир спасти тоже, вроде, не мешает, но и лично для Маланьи Око Ра был последней надеждой.
    Несколько минут девушки, затаив дыхание, наблюдали за  преобразившимся некромагом. А затем… каменная плита со скрежетом и скрипом, очень медленно стала отходить в сторону.

***
- Ну, что там, Глеб? – Таня не выдержала первой, сгорая от любопытства.
    Но и Маланья, более спокойная по натуре, еле сдерживалась, чтобы не заглянуть в загадочную дверь. И, только помня о том, что подобные места запросто могут быть средоточием абсолютно темной магии или каких-нибудь заковыристых смертельных проклятий, она сдержалась, ухватив за руку и Таню. Впрочем, Таня сразу же пришла в себя и не стала злиться на египтянку за фамильярность.
- Сначала иду я! – стальным тоном заявил Глеб.
    Девушки недовольно скривились, но промолчали, понимая, что Бейбарсову, как избранному Имхотепом, да еще и некромагу в придачу, идти первым сподручнее.
    Глеб первым вошел в низкую  квадратную комнату, девушки осторожно продвинулись за ним. Но, не успел загореться их осветительный шарик, как в самом помещении вспыхнул яркий свет, озаряя пространство. Комната была неожиданно большой, посередине стоял четырехугольный саркофаг, покрытый полустертыми от времени иероглифами.
- Погребальная камера! – прошептала Маланья, нервно озираясь.
- Чья, интересно? Неужели, мы добрались, куда нам надо? – спросила Таня, вопросительно глядя на нахмурившегося Бейбарсова.
- Это обманка! Имхотеп покоится не здесь, я чувствую! – уверенно заявил некромаг. – Вот только для чего здесь находится этот саркофаг и почему эта камера так охранялась? Если бы  рядом не оказалось меня, так просто сюда было бы не зайти!
    Маланья  подошла поближе, вглядываясь в иероглифы, и вдруг глухо вскрикнула. В ее голосе было столько боли, что сердобольная Таня бросилась к ней, решив, что роковой египтянке отчего-то стало плохо.
- Что случилось? – Глеб тоже с беспокойством смотрел на девушку. Но темная волшебница уже взяла себя в руки.
- Ничего, - глухо сказала она. – Надо уходить отсюда. Нельзя нарушать покой великих богов.
- Боги бессмертны! - возразила ей Таня, сердцем чувствуя, что здесь что-то личное, хотя, как можно так переживать при виде саркофага, которому уже демоны знает сколько тысяч лет…
- Не все, - тихо и скорбно произнесла Маланья, и маги поразились, каким печальным и обреченным  стал её взгляд.
    Но у всех свои тайны, которые надо уважать. И Таня, и Глеб прекрасно об этом знали и понимали, что, если Маланья захочет рассказать им, кто тот, чье тело нашло приют в этом небольшом саркофаге в чужой гробнице, она расскажет.
Маланья же, тем временем, снова приблизилась, трепетно положив руки на шероховатый камень и прикоснувшись к нему лбом, прошептала несколько слов.
    Руки волшебницы внезапно засветились мягким светом, который, тонкими лучиками опутал  саркофаг.  Таня и Глеб, забыв обо всем, наблюдали за её странными манипуляциями, затаив дыхание, однако, бдительности Глеб не терял, на всякий случай, готовясь к любым неожиданностям.
- Кто же там? – прошептала Таня, чувствуя, как по телу пробежался озноб. В погребальной камере явно творилась какая-то волшба.
    Глеб пожал плечами.
- Мне как-то не сильно важно, кто там, - произнес он, придвигаясь ближе к Тане. – Главное, чтобы этот кто-то не был к нам враждебно настроен.
    Но некромаг ощущал, что лежащий в саркофаге не причинит им вреда, хотя мощь, исходившая оттуда была потрясающей.
- Тань, встань за мной, прошу тебя! – тон Глеба был просительным, что поразило Таню, привыкшую к её вечно возмущающему командному  способу общения.
- Это почему еще? – пробурчала Таня, впрочем, прекрасно понимая почему.
- Потому что, в сражении с мертвыми такого высокого класса,  у меня больше шансов в бою, - просто сказал Глеб. – Я не знаю, кто там и зачем Маланья плетет это колдовство, но то, что там находится кто-то очень сильный – это факт.
- Да, я тоже чувствую, - с неохотой согласилась девушка, понимая, что в битве против такого  духа или кто там лежит,  у неё нет шансов.
    Поэтому  Таня,  оказавшись позади Глеба, осталась там без особых пререканий, правда, с величайшей неохотой. Глеб улыбнулся, стараясь, чтобы Таня этого не видела, а то опять начнет отстаивать свою независимость и умение бороться со всякими неприятностями. Но здесь-то дело посерьезнее будет, да и он рядом. Не позволит он любимой девушке сражаться и рисковать своей жизнью, если  есть он, пусть она потом хоть сто лет обижается!
    Маланья, тем временем, закончила читать заклинания,  и изумленные маги увидели, как над поверхностью каменной плиты, закрывающей гробницу, появляется белый, слегка поблескивающий туман.  Туман,  сгущаясь, становился  фигурой юноши с коротким ежиком темных волос и белом одеянии, которое носили, судя по покрою, еще во времена Имхотепа, а то и раньше.

17

Маланья, при виде призрачного юноши негромко вскрикнула, протягивая руки к нему. Юноша  потянулся ей навстречу, попытавшись дотронуться, но его пальцы прошли сквозь ладонь египтянки.
- Амсет! – прошептала Маланья, глядя на призрак юноши блестящими от слез глазами.
    Призрак беззвучно шевельнул губами и слегка улыбнулся девушке. Затем, его  взгляд обратился к стоящим поодаль Тане и Глебу. При виде некромага, его лицо выразило удивление и радость. Он молча взмахнул рукой, указывая на противоположную стену.
- Нам туда? – вопросительно  произнес Глеб.
    Странный юноша кивнул. Видимо, языкового барьера для него не существовало.
-  Там мы найдем Око Ра? – продолжал Глеб, с тревогой увидев, как омрачилось лицо умершего. Тот кивнул, сделав предупреждающий жест рукой, показав на небо.
- Сет? – непослушными губами прошептала египтянка. – Он уже идет?
    Юноша снова кивнул, вновь обратив взгляд на Нефертити. Его глаза выражали нежность и страдание. Впрочем, взгляд Маланьи светился таким же нежным чувством.
    Юноша, которого египтянка называла Амсет, еще раз перевел взгляд на Глеба и снова показал рукой на стену, уже более настойчиво.
- Туда! – Глеб не привык доверять незнакомцам, но, видя, как относится к духу Маланья, решил послушать  его. К тому же, другого выхода из этой маленькой усыпальницы не было, так что, выбирать не приходилось.
    Призрак юноши ободряюще кивнул магам и, начиная растворяться, еще раз протянул руки к Маланье, словно желая дотронуться до её  лица. Египтянка  молча смотрела на него, и лишь одинокая слеза сползла по её щеке.
    Призрак исчез, втянувшись в каменную плиту саркофага, а Нефертити все стояла возле усыпальницы, словно оцепенев.
- Маланья! – несмело позвала её Таня. – Идем!
    Египтянка, словно очнувшись, нехотя отошла от саркофага. На лице её появлялась решимость, свойственная ей, и Таня с Бейбарсовым  каким-то внутренним чутьем поняли, что не стоит приставать к Нефертити с расспросами, пока она сама не расскажет все, что посчитает нужным.
- Вперед! – Маланья быстро провела ладонью по щеке,  стирая слезы. – Сет уже близко! Мы должны добраться до амулета раньше него, иначе…
    Маланья не стала продолжать, понимая, что  и так всем все понятно. Глеб же и Таня, спрятав поглубже свое любопытство насчет юноши в старинных одеждах и взаимоотношениях его и Маланьи, сосредоточились на том, чтобы найти выход. Стена была монолитной, и, казалось, в ней не было ни трещинки, ни зазубринки, что можно было принять за контур входа.
- И  где же здесь проход? – иронично произнес Глеб, стараясь скрыть свое разочарование. – Маланья, может, твой знакомый просто пошутил? Или хочет заложить нас Сету?
- Не смей говорить про Амсета плохо! – прошипела египтянка, превратившись за секунду в разъяренную фурию. – Он – светлый до мозга костей, он не способен на такое! Это удел темных магов… как мы, - произнесла она уже чуть тише, обвиняющее глядя на  помрачневшего после её слов некромага.
-  Я не привык никому доверять, - четко произнес Бейбарсов. – Если даже самые дорогие люди постоянно причиняют тебе боль, - он мельком взглянул на Таню, - то, что уж тут говорить о незнакомцах. Так что, это просто защитная реакция, я не хотел обидеть твоего… знакомого.
    Глеб специально сделал паузу перед словом «знакомый», чтобы вызвать Маланью на разговор и узнать подробнее об этом юноше-призраке, которых с Нефертити, судя по всему, связывали какие-то очень нежные отношения.
    Но Маланья угрюмо молчала. Отвернувшись от некромага, она буравила взглядом стену, ища выход. Говорить об Амсете, если судить по её поведению, у египтянки не было никакого настроения.
- Я немного помедитирую, просмотрю все слои реальности, может, найду лазейку, - глухо сказала она. – А вы пока в сторону отойдите и не мешайте!
    Некромаг и Гроттер беспрекословно отошли к противоположной стене.
- Глеб, зачем ты так? – тихо прошептала Таня, подходя к некромагу. – Ты же обидел её. Подозревая её друга в предательстве.
- Тань, мы не знаем, можно ли доверять Маланье, что тут говорить о каком-то духе, который появляется из древней усыпальницы, да еще и погребенный в чужой гробнице? – резонно возразил Глеб, ощущая дыхание Тани на своем лице и наслаждаясь моментом близости. – И еще… знаешь, сейчас, возможно, не время, но я все-таки спрошу.
- Ну? – мрачно  поторопила его Таня, впрочем, уже понимая, о чем пойдет разговор.
- Да, ты правильно угадала, - кивнул некромаг, заметив игру теней и  выражений  на её лице. – О Локоне.
    Бейбарсов замолчал, выжидательно глядя на нахмурившуюся девушку.
- Таня, пойми, я не пытаюсь давить на тебя, -  здесь Глеб покривил душой, но ссориться с Таней сейчас совершенно не входило в его намерения. – Просто… ты же знаешь, что, если ты вовремя не скажешь имя, то останешься без любви. Навсегда.
- А тебе какое дело? – с вызовом сказала Таня, в которой так некстати, пробудился дух противоречия. – Или ты считаешь, что лучшим кандидатом на роль любви всей моей жизни будет именно некромаг с замашками психа и смертоносной тростью?
    Вообще-то, Таня подозревала, что так оно и есть, учитывая силу эмоций, которые она испытывала, думая о Бейбарсове. Но ему об этом пока совершенно не нужно знать!
- Тебе решать, - медленно произнес некромаг, не спуская взгляда с Таниного лица. – Но мне, действительно, хотелось бы стать единственным человеком, кому ты скажешь эти три глупых, банальных слова.
- Мечтать не вредно! – с негодованием  отрезала Таня. –  Значит, для тебя это глупые слова? Тогда почему ты так требуешь, чтобы я их сказала тебе? Разве  крутому некромагу нужны какие-то жалкие слова?
- Потому что, эти слова имеют ценность, только если их говоришь ты, - шепот некромага  обволакивал, сковывая волю и мешая достойно ответить этому наглецу. – Потому что, только  ты имеешь в моей жизни значение, ты и есть моя жизнь, ты же знаешь. Не стоит противиться, Таня, я чувствую, что и ты испытываешь ко мне что-то…
    Глеб остановился, подыскивая нужное слово, так, чтобы не перегнуть палку, зная Танин противоречивый характер.
- Что-то – это еще не любовь, Бейбарсов, - Таня пыталась сопротивляться, хотя сил уже не было. – Ты не даешь мне и шагу ступить, я все время боюсь за своих друзей, я и тебя боюсь… немного.
- Ну, что ж, мне придется доказать тебе, что меня не стоит бояться. И я буду доказывать это снова и снова! – Глеб пытался сдерживать свою горячность, не зная, как еще сказать ей о своей любви так, чтобы она поверила и приняла её.
    Бейбарсов стремительно шагнул к ней, и в следующее мгновение она оказалась в его объятиях.
- Бейбарсов, это еще что такое! Отпусти немедленно! – прошептала она, с трудом пытаясь избавиться от наваждения его черных глаз и сохранить остатки здравого смысла.
    Он не ответил, но продолжал пристально смотреть на нее — казалось, это длилось вечность. Она осознала, как близко они стоят друг к другу, и сердце ее билось все  быстрее.
    Она не могла даже моргнуть — бездонная глубина его темных глаз будто затягивала. Она ощущала легкую ласку его дыхания на своем лице.
    Таня  шагнула вперед или Глеб  придвинулся ближе?
    Единственным звуком  в этой части пещеры было  ее прерывистое дыхание, когда она поняла, что должно случиться.
Воздух вокруг, казалось, загустел и замер от напряжения.
    Они стояли близко… так близко… слишком близко, чтобы это означало нечто иное.
    Ее взгляд опустился на губы Бейбарсова, и она неосознанно облизала свои. Снова заглянув в его глаза, она заметила огонь, вспыхнувший в их глубине.
    Руки Тани  неожиданно оказались  на его плечах, в то время как его руки легли ей на спину, притягивая ближе.
    Она закрыла глаза, и в следующий миг почувствовала его  теплые губы, мягко прикасающиеся к ее губам… один раз, два, три — легкие, целомудренные касания. Тихонько вздохнув, она скользнула рукой вверх и погрузилась
пальцами в его шелковистые  волосы на затылке.
    Едва ее язычок коснулся его губ, он, словно обжегшись, резко отпрянул назад, но тут же приник к её губам в страстном поцелуе, разомкнув их, как ловец жемчуга створки раковины, с трепетом и восторгом добравшись до заветной жемчужины. Словно буря пронеслась над двумя магами.
    Они целовались, не замечая никого и ничего, забыв об опасностях и трудностях,  своих  непростых отношениях и тяжелых мыслях о том, что же будет потом, когда это безумие завершится, а страсть схлынет, оставляя за собой чувство смущения и глубокой горечи того, что все уже закончилось.
- Я не помешала? – раздался за спиной негромкий язвительный  голос Нефертити, и Таня и Глеб отпрянули друг от друга.
    Но, если Глеб и не думал отрывать взгляда от Таниного покрасневшего лица,  то Таня изо всех сил пыталась отдышаться и сделать независимый вид, хотя щеки её пылали, а громкий стук сердца, казалось, разносился по всей немалого размера погребальной камере.

18

- Нечему, вроде, мешать… – небрежно передернув плечом,  Таня делала вид, что  ровным счетом ничего не произошло, хотя в душе у неё бушевала масса эмоций. Страсть и нежность, и смущение, и дикое волнение, и злость на бесцеремонную египтянку, которая так не вовремя вышла из своего  магического транса.
- Ну, и что тебе сказали боги? – Бейбарсов старался скрыть разочарование  несвоевременным приходом Маланьи за своей вечной иронией. – Как пройти в эту дверь?
- Почему-то боги молчат, - с недоумением произнесли Нефертити, решив не заострять внимания на идиотском поведении избранного Имхотепом.
    Ладно еще Гроттер, что с неё возьмешь, но Бейбарсов-то мог уже проникнуться серьезностью ситуации! А он целуется – и плевать ему на всё!
- Ну, раз молчат, придется обойтись без них! – Глеб подошел к стене, прощупывая её магическим взглядом.
    Но за стеной он чувствовал только уходящие вглубь коридоры, причем, они как-то странно наслаивались друг на друга. А дальше была просто непроглядная темнота.
- Попробуем так, - Глеб наставил трость на стену, бормоча заклинания.
    Трость в его руке завибрировала, стена слегка задрожала, но никаких видимых изменений с ней не произошло.  Бейбарсов усилил нажим. С потолка посыпалась каменная крошка, стена гудела и тряслась, но в ней не появлялось даже и намека на дверь.
- Давай я попробую! – Маланья подошла к некромагу, и вплела нить своей магической энергии в его попытки убрать препятствие.
    Некоторое время раздавались самые сложные заклинания темной магии, а воздух словно нагрелся от таких выбросов силы.
    Но все было напрасно – никакого прохода в стене  не возникало.
- Здесь надо придумать что-то другое, - Глеб вытер слегка вспотевший лоб и отошел, пристальным взглядом буравя  стену, словно, желая убрать её взглядом.
    Пока они с Маланьей мрачно уставившись на  каменную плиту думали, как им открыть проход, Таня тихонько подошла к  стене и провела рукой по её шероховатой поверхности. Да, и Глеб, и Маланья сильные маги, Глеб, вообще, один из лучших некромагов, но… не слишком ли они все усложняют? Ведь и знакомый призрак Маланьи просто показал на стену, как будто стоит только подойти – и проход откроется! Если не соврал, конечно… Но призраки не лгут!
А что, если?..
    Таня, оглянувшись на хмурых некромагов, внезапно повернулась спиной к  стене, и прошептала одно из самых простых заклинаний для проникновения через закрытые двери – Туманус Прошмыгус.
    Она не была уверена, что сработает, но, к её удивлению, каменная плита пошла рябью и словно сменила структуру, став похожей на вязкий кисель. Пораженные  темные маги подскочили к Тане.
- Как ты это сделала? – с недоверием глядя на открывшийся проход, спросила египтянка.
    Таня мельком взглянула на Глеба, и с облегчением увидела в его глазах гордость за неё и легкую растерянность, что весьма улучшило ей настроение. Вот и она, наконец, отыгралась за свою оторопь, когда он её поцеловал. Хоть это и было здорово, словами даже не опишешь, но пусть не думает, что она дура безмозглая, которая растекается воском от поцелуя первого попавшегося некромага!
    Таня понимала, что эти все её фырканья и обиды – просто ребячество, но ничего не могла с собой поделать. Ну, не может она вот так, сразу, сдаться, даже и не мечтай, Бейбарсов!
- Как? – повторила Маланья, в то время как они с Глебом смотрели друг на друга и улыбались – Глеб – с нежностью, Таня – с робким недоверием.
- Просто все вокруг такие крутые, что впору начинать страдать комплексом неполноценности, - язвительно пробормотала Гроттер, с трудом отрывая взгляд от глаз Бейбарсова. – А двери и проходы открываются простыми заклинаниями, которые стоит с самого начала попробовать!
- Да, дела! – проговорила Маланья после нескольких минут удивленного молчания. – Здорово, Гроттер! А мы тут с Бейбарсовым чуть ли не силы демонов призывали!
    Египтянка внезапно рассмеялась очень приятным смехом. Он оказался таким заразительным, что и Таня, и  даже Глеб почувствовали, что губы у них, против воли, растягиваются в улыбке.
- Ладно, идем? – Таня вопросительно посмотрела на некромага, стараясь не думать о том, как он ей нравится, особенно таким, улыбающимся. Такой родной, аж сердце заходится!
    Глеб кивнул, намереваясь пройти первым, но Таня, угадав его маневр, первой скрылась в открывшемся проходе. За ней моментально последовал Глеб, а затем и Маланья. Как только маги прошли, стена мгновенно приняла прежний вид.   Сейчас это была просто  одна из четырех каменных стен в маленькой погребальной камере с саркофагом, в котором лежал неизвестный по имени Амсет.

***
    Маланья огляделась: она была одна в длинном темном коридоре. Никаких признаков некромага и Гроттер вокруг не наблюдалось, хотя, по всем существующим законам они должны были быть здесь.
- Ну, что ж, Великий Жрец, и впрямь, подготовил своим посетителям множество сюрпризов! – пробормотала она, слегка поеживаясь от холода, да и, что скрывать, от страха. Все-таки, оказаться одной,  в лабиринтах гробницы великого мага – это не сильно вдохновляет. Но она должна спасти амулет от Сета, только тогда, возможно, боги сжалятся над ней!
    Главное, чтобы с некромагом и Гроттер ничего не случилось. Ведь, если она правильно понимает, их троих разнесло по трем разным коридорам, в которых может случиться все, что угодно! Надеюсь, некромага не зря выбрали преемником Имхотепа, должен же он устоять, Анубис его побери! Ой, нет, лучше не надо, да пребудет с ним светлый Осирис!
    И Маланья, стиснув зубы, побрела вперед, пустив перед собой поисковое заклинание, нацеленное на Око Ра.

***
    Глеб сразу понял, что произошло. Его не волновало, что случится с ним, в конце концов, этот ненормальный жрец выбрал его вместилищем своей памяти, вот пусть теперь сам и заботиться о том, как сделать так, чтобы его  разум и, по возможности, тело были в целости и сохранности.
    Сейчас же его больше всего волновало, что с Таней. Он должен найти её! Только бы с ней ничего не случилось!
    Глеб быстрым шагом шел по коридору, думая только о ней. Поэтому, момент, когда чужое и сильное сознание вмешалось в его разум, он пропустил…

***

    Таня бежала по длинным каменным коридорам, забегая в небольшие квадратные и абсолютно пустые помещения,  стены которых были разрисованы полустертыми иероглифами и египетскими рисунками богов и фараонов.
    Абсолютная тишина пугала, Таня слышала лишь стук собственного сердца, и чувствовала, что что-то страшное  дышит ей в спину, заставляя бежать еще быстрей. Где же все, почему она оказалась одна в этом запутанном лабиринте? Где Глеб? Лишь бы с ним ничего не случилось!
    Она сворачивала, пересекала каменные склепы, проносилась со всей возможной быстротой по узким лазам, петляла по сквозным темным  проходам, но ужас с каждым моментом становился все сильнее, подступая ближе и принося с собою неотвратимое ожидание смерти.
    Все было так знакомо, совершенно так же, как в том сне, что она видела еще в Тибидохсе. Но тогда…
Тогда сейчас она должна выбежать куда-то, где найдет Глеба! Странного Глеба в одеяниях египетского жреца.
    И там будет что-то  очень страшное.
    Таня прибавила ходу, больше не думая о страхе и опасностях, которые её ждут. Она боялась за Бейбарсова.

19

Глеб шел вперед совершенно бездумно, автоматически передвигая ноги. Чужое сознание было таким сильным, что даже на подсознательном уровне Бейбарсову не приходило в голову сопротивляться. Мысли о Маланье, Оке Ра и даже Тане были серыми и тускло-безжизненными. Сейчас у Бейбарсова была только одна цель – идти и добраться. Куда и зачем – он не знал, да это и было  совершенно неважно. Он просто шел, ведомый шепотом голосов в голове. Голосов, которые шептали ему что-то на мертвом, давно позабытом языке.
    Вскоре, (Глеб не мог бы сказать точнее, время сейчас текло для него совершенно по-другому) он вышел в какой-то тупик, заканчивающийся глухой стеной, внезапно отъехавшей перед ним в сторону. На стене краем глаза некромаг заметил иероглиф, изображающий скарабея, священного насекомого Древнего Египетского Царства.
    «Туда! Иди туда!» - шептали голоса.
    Глеб, остатками здравого смысла понимал, что делать то, что приказывает тебе некто, управляющий твоим сознанием, не стоит, но голоса усилили нажим и Бейбарсов, покоряясь, медленно шагнул через высокий каменный порог.
    Небольшое прямоугольное помещение, каменный куб посередине, дверь в глубине комнаты. В углу – небольшая статуэтка скарабея из черного камня, лежащая на боку, словно кто-то опрокинул её в большой спешке. На полу – слой праха и песка, перемешанного с человеческими костями и черепами, требовательно глядящими своими пустыми глазницами. А в голове – голоса. Их, лежащих здесь уже тысячи лет в надежде на освобождение. Наконец-то пришел он, их Повелитель, имеющий власть над смертью.
    Глеб вдруг очнулся. Он стоял возле каменного куба, а вокруг него кружили белые бесплотные силуэты, шепчущие, лишающие воли, обволакивающие мозг  какими-то странными требованиями.
    «Они хотят, чтобы я  дал им тела,  - внезапно осознал Глеб в ту секунду, когда нажим на его сознание ослаб. – Чтобы я нарастил плоть на их скелеты и привязал их неупокоенные души к ним. Это – какая-то могущественная каста, похоже на Жрецов. Только вот что они тут делали, в гробнице Имхотепа?..»
    Больше ничего Глеб подумать не успел, так как, атака на его мозг повелась с новой силой.
- Что  вы хотите? – некромаг с трудом шевелил непослушными губами, понимая, что с каждым мигом лишается себя и своей личности. – Чего вам надо?   
    «Кровь! Нам нужжжна кровь!  - с готовностью отозвались шипящие голоса, а белесые сгустки вокруг засновали с удвоенной быстротой. – Напои нас светлой кровью, Великий Жрец, и мы будем ссслужжжить тебе вечно! Ты станешь повелевать миром, и никто не посссмеет поставить под сомнения твою сссилу и влассть!»
    Голоса еще что-то шептали и стонали, но Глеб внезапно пришел в себя, услышав о крови, а, проще говоря, жертве, что просили эти, явно не светлые, духи.
- Еще чего!  - ему казалось, что он кричит, но на самом деле с его губ срывался только еле слышный шепот, таким сильным было давление духов. – Даже не думайте! Никаких жертв!
    «Ты все равно не сможешшшь нам сссопротивлятьссся, ты наша последняя надежда! Мы не отпуссстим тебя! - голоса, казалось, зазвучали громче. – Отдай нам твою сссветлую и ты ссстанешшшь повелителем мира, а мы – твоими верными ссслугами!»
- Убирайтесь! – Глеб рассвирепел, но, рванувшись, внезапно почувствовал, что не может двинуться с места. Глянув вниз, он увидел, что его ноги погрузились по щиколотку в песок, который приобрел плотность камня, не позволяя некромагу шевельнуться.
    «Она идет сссюда, Жрец! – снова голоса, которые звучат все увереннее, подчиняя разум, изо всех сил пытающийся сопротивляться. – Жжди её здесссь… И сссделай то, что тебе приказано… окропи её кровью сссвященный камень Духов, а её сердце возззложи к подножью Ссскарабея!»

***
    Каменные стены, казалось, сжимались вокруг хрупкой фигурки, грозя раздавить ее, подчинить себе, сломать…
    Таня  уже  хотела повернуть обратно, но, обернувшись, не увидела ничего. Коридор был погружен в непроглядную тьму. Поеживаясь от страха, она вновь повернулась и снова быстро пошла вперед, беспокоясь за Глеба гораздо больше, чем за себя. И тут очень вкрадчиво, исподволь,  странное шуршание в голове, которое она сначала приняла было за гудение крови, превратилось в еле различимые, а потом становящиеся все четче и четче слова, которые с каждым шагом становились все громче: «Иди вперед…  Он ждет тебя… Иди к нему… он ждет…». Шаги становились все быстрее, девушка уже не шла, а бежала по коридору. Голос уже не шептал, он набатом гудел в голове, не позволяя остановиться, ослушаться, свернуть с дороги…
    «Он ждет тебя… Иди… иди к нему… Он ждет…».
    По лицу девушки струились слезы. Смахнув их, она завернула за угол  и вдруг увидела, что каменная стена перед нею отъезжает в сторону. Внутренним чутьем поняв, что Глеб находится там, она, стараясь отогнать от себя мысли об опасности, грозившей ей во сне, Таня буквально вбежала в маленькое помещение со странным кубом посередине и усыпанным костями полом.

***
    Глеб остатками затухающего сознания понял, что   силой он не справится – духов было слишком много, а он ничего про них не знал и не мог реально оценить ситуацию.
- Я согласен!  - Глеб решил попробовать перехитрить странных созданий гробницы.
    В конце концов, он человек, да еще и некромаг в придачу, так что, справиться с обезумевшими духами, жаждущими крови, он как-нибудь постарается. К тому же, ради того, чтобы Таня была в безопасности, он готов был на все. – Только  освободите меня, иначе, я не смогу усыпить её бдительность. И убирайтесь отсюда. Я позову, когда будет нужно.
    Духи зашелестели, словно советуясь.
    Глеб изо всех сил держал ментальный блок, чтобы они не смогли прочитать его реальные мысли.
    «Хорошшшо, -  зашипели духи. – Делай как зззнаешшшь… Только не вздумай обмануть, иначе, тожжже присоединишшшься к ней на жжжертвенном камне!»
    Внезапно Глеб почувствовала, что снова может двигаться, песок больше не держал его, а сознание прояснилось.
    «Она уже почти ззздесь! – заметались призраки. – Торописссь! Мы слишшшком долго ждали, чтобы упуссстить такую возззможжносссть!»
    Раздался резкий порыв затхлого  воздуха, и некромаг почувствовал, что остался один. Он ощутил, как все ближе и ближе становится стук любимого сердца, как Таня приближается к двери. Духи наблюдали за ним, поэтому Глеб не хотел рисковать, попытавшись вырваться. Ведь в первую очередь, его неосторожность грозила смертью Тане, чья безопасность для некромага была превыше всего.
    Через несколько мгновений камень, закрывавший проход бесшумно отодвинулся, и в помещение  влетела заплаканная и бледная, но решительная Таня.

20

Сразу же девушку ослепила какая-то странная вспышка, после чего, приоткрыв глаза, Таня увидела Глеба у камня в том же самом странном одеянии и с той же «прической», что и в своем сне. Но, моргнув, зрение вернулось в норму, круги перед глазами рассеялись, а Глеб приобрел свой обычный вид, оставшись в джинсах и черной рубашке с закатанными рукавами, и своими длинными волосами, то есть таким, каким Таня привыкла видеть некромага в школе.
- Глеб! – Таня бросилась, было, к нему, но была остановлена властным жестом и, что совершенно с ним не вязалось, испуганным вскриком Бейбарсова:
-  Стой, где стоишь! И, вообще… немедленно беги отсюда!  И  ищи Нефертити, она тебя выведет!– Таня с ужасом узнала в отчаянном крике Бейбарсова фразу, сказанную им в её сне. -  Сейчас же! Там они тебя не достанут, они только мной управлять способны!
- Кто «они»?  - Таня была поражена горячностью сдержанного некромага. -  Ты можешь объяснить, что происходит и почему я должна бежать?
- Таня! Немедленно беги отсюда! – крикнул он отчаянно, чувствуя, что духи вот-вот поймут, что их обманули, и тогда он просто не сможет сопротивляться  им всем. - Быстрее, иначе они принесут тебя в жертву, а я здесь бессилен им в этом помешать! Беги, скорее! Я задержу их!
- Но, Глеб, я не оставлю тебя здесь одного! – Таня теперь уже наяву ощутила чувство страха, зная, что некромагу грозит смерть, если он останется здесь еще  хоть на несколько минут. – Идем вместе! Я не хочу без тебя!
- Беги же! – Глеб словно не слышал её. -  Сию же минуту! Они идут, я слышу их шаги! Найди Нефертити, она выведет! Быстрее, малышка, быстрее!
- Кто тут меня упоминает к ночи? - Глебу и Тане показалось, что Маланья появилась прямо из стены, словно прошла сквозь неё. – Что здесь происходит, Бейбарсов?
- Духи… они требуют жертву, - Глеб торопливо говорил, чувствуя, что недолго сможет сдерживать врагов силой разума. - Бери  Таню и бегите!
- Нет! – крикнула Таня. – Я тебя здесь не оставлю!
- Да хватит орать! – прикрикнула на них Маланья. – Никто никуда не идет!
    Бросив взгляд на валяющуюся в углу статуэтку Скарабея и бледного Бейбарсова, который из последних сил держал мысленный заслон против враждебного коллективного разума, она нахмурилась, озабоченно пробормотав:
- Белые Жрецы… вот, значит, где они закончили свой путь… надо же, легенда не врет!
    Впрочем, особого страха на её лице не было, хотя, назвать её спокойной тоже было нельзя.
- Потом расскажешь, а теперь вам надо убираться отсюда! – лицо Бейбарсова вдруг  стало белее мела. – Поздно! Они уже здесь!
    Глеб загородил собой Таню и поднял трость, готовясь к атаке. Маланья тоже встала рядом,  готовя заклинания из своего арсенала.
    Сама Таня не особо испугалась, деловито повторяя про себя заклятья против нежити и более сложных созданий тьмы, изученные на уроках Медузии.
    Налетевшие в следующее мгновение разъяренные духи  не оставили магам времени думать – только защищаться и нападать.
    Некоторое время в помещении слышались только заклинания, свист духов, рассекающих воздух и вспышки магических искр – то зеленых, то красных, то голубых…
    Глеб выставил щит, не позволяющий духам приблизиться к ним. Маланья чувствовала, какое огромное количество энергии уходит на поддержание защиты. Она пыталась влить и свою энергию, но Глеб, почувствовав это, отрицательно качнув головой, одними губами сказав: «Смотри за Таней!»
    Сама Гроттер бойко обстреливала призраков искрами,  отгоняя врагов на достаточное расстояние для того, чтобы те не могли причинить никому вреда.
    Но ни одна из сторон не могла склонить чашу весов в свою сторону.
- Их что-то поддерживает, какая-то сила! – крикнула Маланья Глебу, который как раз сосредоточенно  посылал невербальное проклятье в сторону призрачных врагов.
    Глеб бросил мимолетный взгляд вокруг, пытаясь почувствовать источник магической энергии, поддерживающей призраков-жрецов.
    Таня, услышав Маланью, тоже завертела головой, не забывая выпускать искры.
- Я понял! – вдруг крикнул Глеб. – Это статуэтка Скарабея в углу… Таня, разбей ей, быстрее!
- Сейчас!  - Таня попыталась подойти поближе, чтобы прицелиться лучше.
    Статуэтка была небольшая, да еще и в полутьме, наполовину засыпанная песком, была вообще видна крайне плохо.
- Я отвлеку! – Глеб резко снял щит и обозленные его обманом духи набросились на некромага.
    Таня пришла в ужас, но времени на лишние эмоции не было, поэтому, увидев, что статуэтка осталась без присмотра, Гроттер скользнула к ней ближе, на ходу выпуская искру.
    Попадание было точным, и статуэтка из черного агата рассыпалась мелкими кусочками. Духи яростно взвыли, но было поздно.
    Оставшись без магической подпитки, они явно ослабели.
    Духи медленно истаивали в воздухе маленькими струйками синеватого дыма, осыпая проклятьями некромага. Вскоре, маги остались в комнатке одни.
- Ну, все, вроде бы, - произнесла Таня, озабоченно поглядывая на бледного Бейбарсова. В бою ни она ни Маланья особо не напрягались, основной удар некромаг вызывал на себя. – Глеб, ты как?
- Все в порядке, - произнес Бейбарсов, но тут же, покачнувшись, мешком свалился на песок.
- Что с ним? – крикнула Таня, бросаясь рядом и тормоша неподвижного некромага. – Глеб! Немедленно вставай! Да что с тобой такое?
- Что, что! – проворчала Маланья, опускаясь рядом с телом Бейбарсова с другой стороны и отпихивая глотающую слезы Гроттер в сторону. – Тебе бы сначала на сознание давили таким прессом, да еще и щит на троих растянуть и держать, да еще и отбиваться от ПрОклятых Жрецов! Посмотрела бы я на  тебя после этого!
- Но он же некромаг! – плача, воскликнула Таня. – Он же…
- Гроттер, я уже говорила, что некромаги – тоже живые нормальные существа, просто у них предел магических сил  и выносливость на порядок  выше, чем у обычного мага, - Нефертити,  тем временем, положила ладони на грудь некромага, нажимая на только ей известные точки и  шепча нужные заклятья.
    Но Бейбарсов все еще оставался бледным и неподвижным.
- Демон! – выругалась Маланья. – Не хватает силы!
- И что делать? – Таня была полна решимости достать недостающую магическую силу, необходимую для излечения некромага где угодно. – Что надо делать, говори!
- Не орать у меня под ухом! – рявкнула Маланья, но тут же смягчилась. – Не мешай! Надо поделиться с ним темной силой!
- Как? – не поняла Гроттер, решив  достойно ответить грубиянке потом, когда с Глебом будет все в порядке.
- Как- как…  молча, - недовольно буркнула Нефертити и, внезапно наклонившись, прижалась своими губами к губам некромага.
    Таня чуть не задохнулась от ревности и ненависти к египтянке.
- Ты что творишь? – крикнула она, едва сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть её. – Оставь его в покое немедленно!
    Маланья же, только через несколько секунд оторвавшись от некромага, взглянула на неё:
- А он ничего, даже в обморочном состоянии, - хмыкнула она, плотоядно поглядывая на слегка  пошевелившегося Бейбарсова.
    Но, увидев, с какой ненавистью смотрит на неё Гроттер, коротко рассмеялась:
- Что, Гроттер, не твое, а отдавать жалко? – Таня безмолвствовала, понимая, что никакого права на Бейбарсова у неё нет, особенно, учитывая то, что она его постоянно отталкивает.
- И не твое тоже, так что, оставь его в покое! – против воли выкрикнула Таня, закусывая губу от злости.
- Какая же ты все-таки  предсказуемая, - Маланья продолжала  посмеиваться, наблюдая за Глебом. – Делать мне нечего, как с твоим некромагом целоваться! А как еще с ним, по-твоему, жизненной силой делиться? Кровью если, разве что…
- Но тогда это ослабило бы тебя, - неожиданно в разговор вступил пришедший в себя Глеб, услышавший только последнюю фразу. – Спасибо, что дала часть сил, а то я бы еще не знаю, сколько в отрубе валялся.
    Глеб с трудом поднялся на ноги и тотчас же посмотрел на Таню, которая, приняв обиженный вид, отвернулась от него.
- Думаю, нам пора, - Глеб вздохнул, не совсем понимая причину Таниной холодности, так как  светскую  беседу над его бездыханным телом он не слышал. – Таня, ты как?
    Таня передернула плечом, показывая, что все в порядке, но так и не повернулась, все еще жутко ревнуя и боясь, что некромаг это поймет.
- Идемте! – Глеб помрачнел, недоумевая, что же опять произошло. – Думаю, теперь, когда мы оказались все вместе, мы уже недалеко от погребальной камеры самого Имхотепа. А Око Ра там, я чувствую!
   Маланья кивнула,  посмеиваясь над поведением магов, которые любили, но не могли понять друг друга из-за своих упрямых и противоречивых характеров. Правда, здесь еще и она слегка виновата – полезла с некромагом энергией делиться, а Гроттер не предупредила, как обмен происходит. Надо бы тихонько Глебу сказать, а то он никак в толк не возьмет, чего это Таня надулась и на него опять не смотрит. Обязательно сказать, иначе он только об этом будет думать, а не о деле. А амулет надо, необходимо найти! Сет, понятное дело, его получить не должен, но и ей, Маланье, Око Ра необходим, как воздух. Только он способен помочь ей! Глеб вышел из комнаты, не глядя ни на кого. За ним прошла мрачная и злая на весь мир, а особенно, на гадкую египтянку  Таня, и Маланья с загадочной улыбкой на красиво изогнутых губах.


Вы здесь » Другой Мир. Мир Фэнтези. » Фанфикшен » ТГ. Долг Жизни